На этом пути им сопутствовало редкостное везение - Игнатьев в то время занимал пост начальника отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК, который позволил задействовать его в проверке и потом назначить министром. Какое-то уж очень своевременное вышло назначение - как раз в 1950 году, и именно на этот пост, а потом в эту комиссию! Интересно, кто его туда поставил?
Точно не знаю, кто в то время рулил Управлением кадров, но приходилось слышать, что Игнатьев считался «человеком Маленкова». А поскольку в этом деле как-то уж слишком много случайностей, учитывать возможность случайного назначения мы все-таки не станем - без Маленкова, в то время «главного по партии», тут обойтись никак не могло. Тогда получается, что он либо входил в число заговорщиков, либо был в курсе операции. Однако рассматривая хронику 26 июня, мы убедились, что Маленков не участвовал в подготовке переворота. Стало быть, он воевал на стороне Сталина. Этот человек вообще не так прост, как кажется на первый взгляд. Он был отменный психолог и хороший кадровик, и ничего удивительного, если он принимал участие в подготовке операции, вовремя поставив нужного человека на нужный пост. (Конец гипотезы.)
У заговорщиков, оказавшихся в МГБ, было две задачи. Первая - тщательно и умело фальсифицировать следственные документы на Абакумова и его людей, чтобы, пока тянется следствие, создавать иллюзию достоверности. И вторая - истребить из следственных дел все выходы на оставшихся на свободе подельников «ленинградцев». Ну, а потом останется только убрать свидетелей.
Однако самый главный контрразведчик Советского Союза оставался на свободе, поскольку был для заговорщиков недосягаем. По мало-мальски важным делам Сталин читал все протоколы и был полностью в курсе расследования. Неужели Игнатьев и компания рассчитывали его обмануть? Да, но... а откуда им было знать, насколько плотно Сталин курирует работу МГБ?
Как бы то ни было, операция началась, теперь заговорщики могли идти только вперед.
Предельным сроком пребывания их в МГБ (и на свободе) было окончание «дела Абакумова». Не знаю, как Игнатьев, но и Огольцов, и Хрущев отлично понимали, что проверок, которыми в СССР сопровождалась передача дела в суд, оно не пройдет. Надо было срочно что-то придумать - а ничего не придумывалось. Убийство Абакумова, как мы уже говорили, ничего не решало, а если уничтожить всех, то не удастся спрятать концы, неминуемо начнется расследование со всеми вытекающими...
Гипотеза. Оставался один выход: чтобы спастись, надо уничтожить Сталина. С этой целью и стали осенью 1952 года раскручивать наполовину сдохшее к тому времени «дело врачей». Да, это безумный план - но выхода у заговорщиков не было. Для тех, кто находился в МГБ, речь шла о жизни и смерти.