Но в конце концов я научился делать так, чтобы влияние этих переменных величин на результат выстрела было как можно более минимальным. И делаю это на подсознательном уровне, совершенно автоматически. Учитывается ветер, влажность, температура воздуха, расстояние, и… не знаю, что еще обрабатывает мой мозг, работающий в этот момент как боевой компьютер какого-нибудь звездолета, но только данные, которые он посылает моим мышцам, всегда оказываются верными. И я попадаю в цель. Своеобразная магия, точно. Колдовство!
Револьверы готовы. Вообще-то я бы все-таки предпочел, чтобы это были пистолеты. Отвык, понимаешь ли, от револьверов… и самовзвод еще этот чертов! Конечно, он у этих моделей не такой тугой, как у нагана, после пары отстрелянных барабанов которого палец начинает болеть и отваливаться – у «Кольта» и «Смит и Вессона» самовзвод на удивление мягкий, но… эта стрельба далеко не со… хмм… шнеллером. Если бы я стрелял одиночными – тут проблем нет, взвел курок, выстрелил, снова взвел, а сейчас приходится работать только самовзводом. Но ничего, не рассыплюсь!
Беру оба револьвера в руки, выхожу из-под навеса, встаю в стойку – стволы револьверов смотрят в сторону мишеней. Большие пальцы сцеплены, как и положено. Нет ничего в мире, кроме целей и стволов, ставших продолжениями моих рук, моего тела, моего мозга.
Цель номер один двигается, вытягивает в мою сторону руку с пистолетом! Я танцую, перемещая тело хаотично, дергаясь, будто потерял координацию. Выстрел, другой – мимо меня! И тут же я сразу с двух рук посылаю две пули в голову врага! Готов! Голова взорвалась кровавыми брызгами!
Начинают двигаться и другие цели – и я стреляю, стреляю, стреляю… Целей шесть, патронов двенадцать. Каждому врагу – по две пули. Цели уничтожены.
Пахнет сгоревшим порохом, я вдыхаю этот запах. Хорошо! Люблю этот дым! С детства люблю. И сам не знаю, почему… Волнует он меня.
Револьверы опускаются и перестают быть частью меня. Возвращаюсь под навес, не глядя на замершую, молчаливую толпу зрителей, кладу стволы на стойку. Все. Шоу закончено! Цирк сгорел, клоуны убежали.
Вот любят они бурно выражать свои чувства – ну как дети, право слово! Я думал, что это только в голливудских фильмах так – вот герой спас мир, и в командном пункте все хлопают в ладоши, даже солидные адмиралы и генералы. Хеппи-энд! Все счастливы! Ан нет, оказывается. Не только в фильмах. Как ни странно, все так и есть в жизни. Чуть на месте не подпрыгивают! Кто не скачет, тот… не американец.
– Что это было? – Седой удивленно смотрит на меня.