Не успел он остановиться, как я выпрыгнул из него и увидел, что оказался в сервировочном зале, на уровне трибун. Из больших окон струился дневной свет, вдоль стены тянулся ряд пустых тележек для развоза еды.
Ни души… Ни звука снизу, хотя Вернон наверняка слышал, как включился и поехал вверх лифт… И шел сюда… Да он тут каждый уголок знает… ведь он здешний. В голову пришла дурацкая мысль: что, если он увидит внизу все лифты? Тогда наверняка подумает, что я им не воспользовался. И вот, движимый этой идеей, я надавил на кнопку, и лифт послушно поехал вниз.
Затем я огляделся повнимательней, и в голову пришла вторая мысль: оказывается, я на том же этаже, где находится ложа Окни Свейла. Ну разве не смешно? Именно отсюда развозила официантка свои тележки с едой, но только тогда мне это было неведомо.
И я побежал… Не слишком быстро, но чувствуя, как меня подгоняет страх. Пробежал мимо большого пассажирского лифта, в котором можно было спуститься на первый этаж. Но двигается он так медленно, к тому же мигающие лампочки отмечают его продвижение, и, возможно, он высадит меня прямо перед Верноном, в предвкушении ожидающим внизу, у дверей… Нет, мимо, мимо! И я бросился бежать по коридору к ложе Окни, поскольку это было единственное знакомое мне здесь место. Бежал и про себя молился, чтоб дверь была незаперта.
Двери всех лож были незаперты.
Чудненько!
Ложа Окни была десятой по счету в этой застекленной галерее, и я домчался до нее со скоростью, достойной олимпийского чемпиона. Вбежал и забился в угол за дверью, чтоб меня не заметили из коридора, затаил дыхание и притих, точно мышка. Вот только никак не удавалось унять страшно громкого биения сердца.
И очень-очень долго ничего не происходило."
"Совсем ничего.
Никаких голосов, никаких окликов «эй».
Никакого Вернона, возникающего в дверях, словно воплощение Немезиды ‹В греческой мифологии - богиня мщения›.
Я не мог заставить себя поверить, что он сдался. Стоит только шагнуть в галерею, и он на меня набросится. Наверняка подкарауливает где-то за углом. И я, словно в детской игре, еще плотнее вжался спиной в стенку, с замиранием сердца весь съежился от страха… но только на сей раз то была вовсе не игра. И о том, что произойдет, если меня обнаружат, было даже страшно помыслить…
Ну не гожусь я, не гожусь для подобных игр, с горечью подумал я. Ведь меня так и мутит от страха. Почему я не унаследовал от отца его храбрость?
Я продолжал торчать в углу, а время тянулось томительно медленно… И я уже начал подумывать о том, что опасность миновала и пора выходить, как вдруг увидел его. Он находился внизу, у первого ряда трибун, возле асфальтированной площадки, где в дни скачек обычно толкались и обделывали свои делишки букмекеры.