— Зачем? — шепчу я. Я не понимаю его мотивы. Он работает на Рустама. Служит… видимо, долго, если Садаев доверяет ему. Это ведь не невинная ложь. Меня она спасла. Только какой толк от нее маньяку?
Холодный взгляд впивается в мое лицо. Безжалостный.
— Затем. Этот мир перемелет тебя, цыпа, — медленно произносит он, — ну, в котором я живу. Или Рустам. Ты прикольная, но не более. Так, мелкий цыпленок. Тебя рано или поздно сожрут. Поэтому собирай ноги в руки и вали, пока не поздно. Побег я тебе организую и бабки выделю на жизнь. Считай, я тебе дал отсрочку своим поступком. Рано или поздно я все равно расскажу Рустаму, кто его брата завалил. Свали до этого момента.
— Зачем ты это делаешь? — повторяю я. Не верю. Головорез и жалость? Вещи плохо сочетаемые, — хочешь спасти меня от смерти?
— Неа. Садаев тебя в любом случае не тронет, — маньяк выпрямляется, и мне становится легче вздохнуть, — Ты не имеешь отношения к делам своего отца. И ты еще девчонка. Но ты не потянешь такого человека, как он. Его образ жизни. Его отношение к людям. Тебе не понравится то, что он будет делать… после того, как все узнает. Тебе лучше не видеть. Я знаю разницу между нами и тобой, цыпа. И прекрасно шарю в этой жизни. Жалко тебя портить.
— Он тебя убьет, когда узнает. За такое, — произношу я, пораженно понимая, что, может быть, маньяк полный отморозок и умеет хорошо притворяться, но звучит он убедительно. Хотя, первая мысль, которая посещает меня, это «у Рустама завелась крыса». Хирург. Может, он работает на его конкурентов и пытается провернуть сейчас какой-то мерзкий план. Для чего-то ему нужен мой побег.
Маньяк едва усмехается.
— Цыпа, мне охренеть как недолго осталось. Так что вообще насрать. Может и не убьет.
Я качаю головой. У меня не остается подходящих слов, но возражать неохота. Для начала стоит разобраться в его истинных мотивах.
Где-то за дверью раздаются осторожные шаги, и я испуганно пытаюсь снова проскользнуть мимо маньяка. Дьявол, это может быть Рустам! Но цепкие пальцы внезапно смыкаются на горле, и маньяк легко и почти нежно впечатывает меня в стену.
Вскрик замерзает у меня в груди: Хирург наклоняется ко мне, и, почти касаясь губами моего рта произносит тихо:
— Я женюсь на тебе, если сбежишь. У нас будет еще несколько месяцев, чтобы развлечь друг друга. А потом я оставлю тебе все свое бабло. После смерти."
"— Какая разница между тобой и Рустамом? — шепчу я в панике, — вы оба из одного теста. Сам сказал.
— Я сдохну. Он — нет. Не настолько скоро, — усмехается маньяк, — целуй.
— Что? — шокировано переспрашиваю я.
— Поцелуй, говорю. Для начала. Я задолбался передергивать вечерами, думать, что первый тебя выцепил, но так и не… поимел. Думай резче. Или сейчас твой Рустам зайдет и нас прикопает.