Творог отправляю в мусорку, как и еще кучу другой просроченной еды, и холодильник резко пустеет. Рустам и маньяк рискуют оказаться однажды голодными. Или просто заставят меня готовить из воздуха. Этому я не удивлюсь.
В пакете с мукой на донышке болтается пара ложек белой пыли. Я сминаю бумагу и швыряю ее в ведро, зависнув окончательно. Стандртный набор продуктов для завтрака кончился. Порывшись еще раз на полках, я решаю сварить гречку с тушенкой, чем и занимаюсь в течении получаса в одиночестве, изредка помешивая ложкой коричневое нечто в сковородке.
Поняв, что маньяк не собирается меня тревожить, я достаю телефон и набираю Элю.
Несколько длинных гудков. Мелькает мысль — «она может быть на паре и телефон стоит на беззвучном, фиг ведь трубку возьмет», как в динамике раздается треск и тихий, немного удивленный голос:
— Диана?
Будто бы сто лет ее не слышала. Хотя прошло пара дней от силы. Даже где-то возле сердца тоскливо становится. Я закусываю губу, молчу, пытаюсь подобрать слова приветствия и думая, как бы ей объяснить, куда я пропала и почему мой телефон не отвечал…
— Привет. Это я, — просто говорю, так и не подобрав подходящие слова. Но на лице у меня против воли появляется глупая улыбка. Стоит только услышать голос подруги — и словно не было этих сложных дней. С Оксаной и Элей у меня связаны только приятные воспоминания…
В трубке внезапно раздается больно ехидная усмешка.
— Да я уже поняла. Удивилась, что ты набралась наглости позвонить. Забудь этот номер.
Меня словно через километры обжигает холодом в ее голосе. И ладонь, которой я сжимаю смартфон, немеет.
— Что? — вырывается у меня растерянно. Я не понимаю. Она приняла меня за другую Диану? Я не понимаю, почему она говорит со мной так. Это какая-то ошибка.
— То, — выплевывает Эля, заставляя меня вздрогнуть, — у тебя совесть есть звонить, а, Диан? И строить из себя мисс Невинность? Ты нас с Оксаной несколько лет за нос водила! Врунья! Мы тебя жалели и помогали, думая, что ты бедная девочка, у которой родители живут в селе, как ты нам рассказывала. Деньгами помогали, шмотки отдавали свои! Подарки дорогие и нужные дарили! А ты… дрянь! — подруга внезапно всхлипывает, — змея в овечьей шкуре! Из-за твоего отца посадили моего папу! А я тебе столько рассказывала… думала, что…
— Эля…
— Заткнись! Я не хочу слышать твой голос!
Я замолкаю и в шоке слушаю ее несвязную речь, пытаясь понять, что произошло. Эля не раз упоминала, что ее отец был в тюрьме и из-за этого потерял какой-то очень важный пост, а их семья оказалась за чертой бедности на долгие годы. После они выправились. Папа Эли нашел другую, денежную, но вредную работу, из-за чего умер довольно рано. Зато мама взяла себя в руки и пошла работать по специальности. Журналистом.