Перехватываю его за шкирку и швыряю на стеклянный стол лицом. Веса этого дистрофика не хватает даже, чтобы этот стол разбить на куски.
— Рустам, — отмирает Ильяс, отстраняя телефон от уха, — тут ребята говорят, что машины подозрительные торчат возле соседнего дома. Их больше становится. Новые подъезжают.
— Да, — хлопаю пацана по затылку, отчего тот вздрагивает и начинает хныкать. Серьезно. Хныкать. Уебище лесное, — это привет от Абрамова. Пасет меня он долго. Да, придурок? Хирурга только недавно начал отслеживать, чтобы узнать, где мы тебя держим. Но Камиль у нас отбитый. Новую жизнь ночами строит, крестным отцом мечтает стать. В городе ночует, а не тут. В сталинке. В сьемной хате. Которую вскрыли буквально недавно и оставили нетронутой.
— Рустам, — Ильяс смотрит на меня задумчиво, словно его немного задолбал наш разговор, — мне что-то надо делать?
Не убирая ножа, достаю смартфон и киваю телохранителю.
— Вызови наших, чтобы подъехали. Надо этих ублюдков немного проредить. Больше ничего. Камиль сюда хорошую охрану набрал.
Брат принцесски начинает дрожать, когда я подношу нож к его лицу. Прижимаю его локтем к столу и включаю фронтальную камеру на телефоне.
— Личный номер твоего отца диктуй. Отправим ему твое кровавое сэлфи. Соскучился, наверное, сильно.
— Не надо, — выдает тихо эльф, пустив слезу, — он сойдет с ума.
Гребаный крот. Хочется заржать и придушить этого придурка из жалости. Просто из жалости.
— Я знаю, что после этого фото твой папаша может в ответ отослать принцесску по кусочкам, — произношу я, — С ним сложно вести диалог. Он ссыкло.
— Отец не тронет Диану, — мотает головой пацан, — это точно. Он просто хочет меня вернуть.
— Абрамов — трусливая крыса, — констатирую спокойно, — он всегда выбирает легкий путь. Не думает о последствиях. Ему проще убить, чем договориться. Только в этот раз он не тем людям свой оскал показал крысиный. Если рыпнется в сторону моей жены — я его семью вырежу до самых корней. Как в старые времена, когда еще кровавая месть существовала. Я его предупрежу об этом.
Разговоры закончены. Чем дольше тянешь момент наказания — тем меньше жертва верит в то, что он наступит. Брат принцесски не совсем тепличный парень. Явно видел вещи покруче, чем в подростковых стрелялках на мониторе компа. Но сомневаюсь, что ему приходилось становиться жертвой. Его круто оберегали. Тут он всасывает по всем фронтам. Диалог не сумеет вести так, чтобы договориться или отмазаться. Да и нечем ему крыть.
— Нет, — хрипит эльф. В голосе — чистая паника. Проняло до костей, — нет, стой. Рустам! Я все расскажу, что надо. Правда. Пожалуйста, только не надо меня трогать.
— Хренли ты мне расскажешь нового? — с усмешкой интересуюсь, а он с шумом выдыхает.
— Я знаю про отца все.