Я же для тебя стараюсь!
Отец неожиданно зло дергает меня за локоть, и он вспыхивает дикой болью. Тут я уже не выдерживаю и слезы брызгают из глаз.
— Ай! Что ты делаешь?
— Почему ты такая тупая?! — шипит мужчина, — просто завались! Я сказал тебе стоять молча. Не дергаться.
— У его человека оружие, — отвлекает нас голос, — держит Мирослава на прицеле.
— Блядь! — взрывается отец и я отшатываюсь в ужасе, — сука, я же сказал — проверить всех! Хоть за яйца ощупать, но все стволы изъять! Долбоящеры!
Еще один рывок и я едва не падаю на пол. В глазах темнееот от страха.
— Ни шагу к нему, поняла, дурная? — рычит он мне на ухо, отчего я покрываюсь липким потом, нервно кивая, — иначе сам тебя подстрелю. Ясно?
— Пожалуйста, не дергай меня, — все, что мне удается прошептать. Я ошеломлена яростью отца. Понятно, что все пошло не по его плану. Рустама не смогли разоружить до конца. И убивать его вот так сходу не рискнут — могут потерять и Мирослава.
Но такой реакции даже я не ожидала. Она слишком… слишком… бешеная. Я же его дочь. Даже если он не очень любит меня, должны быть какие-то отцовские чувства?
В мыслях горько смеется голос. Да, конечно, Диана. Поэтому он взорвал машину Рустама, прямо после вашей свадьбы. Никаких чувств в этом человеке не осталось.
— Абрамов, — низкий знакомый голос словно разрывает напряжение в воздухе возле меня. Достает мне до самого сердца, до самой души. Даже внутри отпускает и дышать становится легче. Будто бы дикий тигр вырос в последний момент за моей спиной и издал угрожающий рык, изгоняя со своей территории врагов.
Медленно поднимаю глаза. Рустам кажется обманчиво расслабленным, скользнув взглядом по моему отцу. Как же он выделяется среди всех. От него веет силой и уверенностью. Даже телохранители отца меркнут на его фоне и кажутся щенками по сравнению с этим человеком. Хотя, по габаритам они практически схожи с Садаевым.
Темный взгляд неожиданно впивается в меня. Потом опускается ниже, на локоть, который сжимает мой отец.
— За каждый синяк на ее теле я твоему шакаленку переломаю по конечности, — констатирует Рустам, словно это действительно обычный факт, медленно, но неотвратимо приближаясь к нам. Наступает, завоевывая территорию.
— Садаев, стой на месте, — напряженно цедит отец, отдергивая меня назад. Как куклу. Он боится. Боится его.
— Завались, — бросает тот с усмешкой, — еще раз ее дернешь — и твоему отпрыску прострелят печень. Руки убери.
«Они сейчас договорятся до перестрелки таким образом» — спокойно комментирует разум, и я с ним соглашаюсь. Просто зальют тут всё кровью. Разговоры бессмысленны в таком тоне.