Я абстрагируюсь от разговоров, от медицинских терминов, которые в нем звучат, и вообще от всех звуков, пытаясь успокоить себя. Что я буду делать, если ошиблась? Наверное, отчаянно выбегу в окно напротив. Благо тут первый этаж.
Не знаю, сколько проходит времени, но мне усмирить сердце не удается. Руки подрагивают, и я с силой сжимаю ткань футболки. Хочется разорвать ее, чтобы сбросить напряжение.
— Я отойду, — внезапно слышу я голос брюнетки, — ненадолго.
— Куда ты? — удивляется врач, — осталось всего ничего.
— В туалет. Не могу терпеть, — признается брюнетка. Потом я слышу растерянное «ой» и открываю глаза. Рустам остановил девушку, выставив руку.
— Дождешься результатов здесь, — произносит он. Брюнетка смотрится с ним совсем крохотной. Она испуганно смотрит на него, и тихо бормочет:
— Я не могу уже терпеть, говорю же. Простите.
— Сбежать у тебя не выйдет. Я все равно найду тебя, если это понадобится, — криво усмехается Рустам. Мне кажется, что кровь снова отливает от лица девушки.
— Не понимаю, о чем вы, — бормочет она и отталкивает его руку, выбегая из кабинета. Я провожаю ее взглядом. Либо я дура, либо она точно на взводе. С чего бы это? Неужели, я была права?…
— Какой результат показал предыдущий тест? — спрашивает внезапно врач, и Рустам поворачивается к ней.
— Ноль процентов.
Она замирает, склонившись к монитору. И палец, который она приподняла над кнопкой мыши, замирает тоже. Мне же кажется, что птицы за окном внезапно замолчали. Даже ветер стих — настолько пронзительная повисла тишина.
Врач поворачивается к нам. Светлые глаза скользят по Рустаму, а потом она переводит взгляд на меня.
— Значит, произошла какая-то ошибка. Я разберусь в этом. Тест, который мы провели сейчас, дает вероятность в девяносто девять процентов, что данный человек — отец ваших детей.
Сердце гулко бухает в груди и, кажется, замолкает. Я так и остаюсь сидеть с открытым ртом, глядя на врача.
Эпизод 27
Я верила, что окажусь права, и что этот человек, на чье лицо сейчас будто мрачная и страшная тень набежала, окажется автором моей беременности. Тогда мне было важнее всего получить над ним хоть капельку власти, чтобы помочь брату. Я поверила, что Рустам не сможет заставить меня избавиться от своих детей — он ведь обещал со мной обращаться «почти что ласково».
Теперь, правда, на меня рухнуло жутковатое чувство, что я принадлежу ему со всеми потрохами. Страшный дракон распахнул свои крылья над нежной беременной принцессой. Господи, глупости какие. Этот дракон сейчас тут всех перестреляет, судя по новости, которую ему сообщили.
— Я разберусь с Ларисой, — осторожно произносит врач, тоже ощутив, как поменялось настроение Садаева, — проведу проверку, и если она допустила ошибку, а не аппаратура, то девушка будет уволена.