Запах в столовой повис настолько аппетитный, что я сглотнул слюну.
— Приятного аппетита, друзья! — Салтыков поднял бокал, наполненный вином, и мы последовали его примеру, — Я рад, что все вы решили составить мне компанию в эти праздники!
— Даже не представляю, как можно было отказаться, — заметил я, — Ради такого…
— Да, столичным редко выпадает шанс попасть на остров, — по-прежнему растягивая гласные, произнёс Василий, — В этом году братец расщедрился…
Мне не понравилось его замечание «превосходства».
— Откровенно говоря, я понятия не имел, что придётся лететь через всю страну. И говорил не об острове, а прекрасном таланте поваров.
Илона фыркнула в тарелку, Черкасова заухмылялась, как и Салтыков.
— Осторожно, братец, — он шутливо погрозил Василию, — Марку палец в рот не клади — откусит. Это он с виду такой воспитанный и кроткий, а на деле — настоящий головорез!
— Не преувеличивай, — на этот раз рассмеялся я, — Иначе князь Василий составит о мне превратное мнение.
— Твоя репутация говорит сама за себя, — пожал плечами Пётр, — Моему брату достаточно воспользоваться поисковиком. Сколько раз с начала сентября тебя пытались убить?
— Именно убить? — я сделал вид, что задумался, — Три. Четыре, если считать покушение на тебя — но, пожалуй, не стану приписывать себе чужие заслуги.
— Даже не буду спрашивать, что случилось с теми, кто поступил столь опрометчиво.
— И правильно.
На этот раз вместе с Черкасовой прыснул и Рихтер.
Проклятье, ну и застольные разговоры у этих дворян…
Темы, разумеется, отличались от тех, что я привык слышать в том же «Аркануме» — потому что эти люди были другого калибра. Их по другому растили, воспитывали, обучали, вбивали в голову совсем другие ценности и мысли.
Долгорукие, племянница Императора, Салтыков, даже Рихтер и Черкасова — они принадлежали к столбовым дворянам. К самым древним родам, правящим страной на протяжении не то что сотен — тысячи лет!
Это для меня был не срок, а вот для людей — очень даже! И, как следствие, интересы у таких людей были… Скажем так — на порядок выше, чем у тех, кто толкался локтями за тёплое место в каком-нибудь столичном ведомстве.
И это при том, что присутствующие здесь не были главами своих семей (кроме Салтыкова) — всего лишь детьми.
— Друзья, полагаю, вам интересно узнать, чем мы тут будем заниматься? — в какой-то момент спросил Салтыков.
Все согласно закивали. Я тоже — хотя, по большому счёту, конкретный интерес лично у меня вызывали всего две вещи.
Первая — это княжна Долгорукая. Она постоянно бросала на меня свои говорящие взгляды, и я совершенно точно понимал, что девушка хочет поговорить. И как только выдастся шанс остаться наедине…
Вторая — оговорка Салтыкова во время Шабаша. «Пути Эфира неисповедимы».