Борис Евсеевич Черток продолжает завоевывать признание читателей своей историей освоения космоса в "Ракеты и люди". Теперь вы можете прочесть о горячих дних холодной войны, когда наука и технологии шли подобно бурному потоку во имя победы над врагом. Этот документальный роман описывает не только технологические достижения, но и человеческие драмы, связанные с самой масштабной научно-технической программой века....
Это давало повод для предположений о возможном разрушении фонаря до удара о землю. Но с чего бы? Чтобы разрушить фонарь, нужен взрыв на самолете. Возможность диверсии отвергалась категорически. Тем не менее Каманин и его сторонники утверждали, что летчики были по каким-то причинам без сознания.
Между тем после нескольких дней шокового состояния продолжились подготовки к полетам «Союзов» и Л1.
День космонавтики 12 апреля впервые отмечался без Гагарина. Мне с группой товарищей пришлось встречать этот день не в Кремлевском Дворце съездов, а в воздухе.
В самолете летели Рязанский, Трегуб, Большой, Голунский, Попов, Раушенбах, взятые «заложниками» специалисты по звездным датчикам Рачительный из «Геофизики» и наш Савченко, Виктор Расплетин, еще не пришедший в себя после похорон отца – академика Расплетина.
После взлета, как только облачность закрыла землю, мы, не сговариваясь, оторвались от иллюминаторов и заспорили о причинах гибели Гагарина и Серегина.
Самолет шел на автопилоте и командира корабля, опытного летчика, мы привлекли к нашим спорам.
Все склонялись с тому, что если нет никаких доказательств катастрофического отказа материальной части, например заклинивания рулей или взрыва на борту, то виноват сам экипаж.
"Гагарин накануне заседал в двух Госкомиссиях – утром по 7К-ОК и вечером по Л1. Голова у него была забита проблемами по руководству ЦПК – он, как никак, был заместителем начальника. 27 апреля ему предстояло еще вместе с Каманиным отстаивать в очередной раз состав будущих экипажей для пилотируемых 7К-ОК и облета Луны.
