Сейчас как никогда понимаю, что она, скорее всего, не любила. Наверняка даже не хотела, но не могла признаться. Это знание безумно ранит, но еще больше ранит тот факт, что для того, чтобы я был доволен, на нее давили! А я вместо того, чтобы разобраться, наслаждался обладанием ею. По идее должен был насытиться и отпустить, но вместо этого прикипел, полюбил.
«Ну и пусть в ответ не любит… пусть…»
Я не дам ей загнуться в лапах какого-нибудь извращенца. Если другого пути не найду, достану этот миллион евро, но Ждану вытащу! А там пусть сама решает, нужен ли я ей или нет. Дьявол раздери, вообще-то я должен был предложить ей такой вариант еще до того, как надел на палец кольцо! Так было бы правильно и по-мужски. А я как сделал вместо этого? Не любишь — значит, пошла вон обратно к садистам-извращенцам… Это разве показатель любви с моей стороны? Как она мне после этого сможет верить?! И кто я после такого поступка? Моральный урод!
Теперь из-за моей дурости и эгоизма со Жданой может произойти всё что угодно. И если с ней хоть что-нибудь случится, я этого себе никогда не прощу!
* Хлебов – частный детектив, который работает на Кирилла Трубачёва, не раз упоминался в книге «Притворись, что любишь».
* События, произошедшие с Асей Ремезовой, описаны более полно книге «Диагноз: Срочно замуж» в главе «Крик чужой души». Я недаром дублировала названия глав, уж очень они знаковые.
Глава 67. Потри мне спинку
Тем же вечером:
Ждана
— Ми-и-илый… — громко зову Романа, сидя в ванне.
Дом довольно большой — около десяти комнат. Я бы просто ему позвонила, да кто бы выдал мне телефон…"
"Войтов боится, не доверяет, перестраховывается несмотря на все мои старания убедить его в безудержной любви. Впрочем, был бы последним дураком, если бы поверил сразу. Войтов совершенно точно садист и ублюдок, вполне возможно, что и шизофреник, но никак не дурак… к моему великому сожалению. Впрочем, если бы у него были проблемы с наличием ума, не сумел бы заработать столько денег.
— Ми-и-илый! — снова протяжно кричу.
Наконец слышу шаги откуда-то из дальней комнаты.
Вся подбираюсь, взбиваю в ванной пену, чтобы тщательнее прикрыть тело, но ее и так с избытком. Всё, что видно, — это мои плечи и голову, остальное скрыто под водой и десятисантиметровым слоем белых пузырьков.
— Что-то случилось? — спрашивает Войтов и замирает, войдя внутрь. — Ты так красива, что хоть кино снимай… Прямо сейчас взял бы камеру и…
Его и без того хриплый голос окончательно сипнет. Он судорожно пытается ослабить ворот рубашки. Уже, небось, вовсю фантазирует, что бы со мной сделал. Раньше я позволяла ему потереть мне спинку, когда что-то от него хотела. Он приходил, старательно тер, пускал слюни и уходил, а потом я, как правило, получала от него нужное. Сейчас мне тоже кое-что нужно.