— Знаешь, я дал себе обещание, что если найду тебя, обязательно отпущу… Не стану удерживать…
— Что за глупости! — тут же фырчу. — Ишь ты, надумал меня куда-то там отпускать… Никуда не пойду, даже не надейся!
Снова его целую, трусь щекой о его щеку, а Натан вдруг спрашивает:
— Скажи, а этот кудрявый урод, Войтов, успел тебя… изнасиловать?
Вижу, с каким трудом ему даются эти слова, и спешу поделиться:
— Войтов — импотент… был… В общем, у нас с ним за пять лет ни разу дальше шлепков по мягкому месту так и не зашло…
— Это про него ты говорила, когда рассказывала, что не все джентльмены берут девушек для секса?
— Да…
Чувствую, как он хочет спросить еще много всего, и про себя молю: «Пожалуйста, не спрашивай меня о других!»
Ведь теперь не совру… А сказать правду будет слишком больно, причем и мне, и ему. Без этой боли мы вполне можем жить.
Натан будто слышит мои молитвы, чувствует мой настрой, больше ничего не спрашивает, только улыбается и как-то слишком подозрительно косится на мою прическу.
Вытаскиваю у него из кармана телефон. Включаю камеру, смотрюсь в нее как в зеркало.
— О боже, я же чучело огородное!
— Ты очень красивое чучело!
— Заберешь меня домой, Натан?
— Конечно же, я заберу тебя домой!
Тот же день:
Ждана
Мы оказываемся в Краснодаре уже к обеду, но Натан не спешит везти меня в квартиру. Сначала отводит в магазин возле дома, где покупает сарафан, а потом заставляет зайти в парикмахерскую.
— Э-э-э… Я так сильно тебя смущаю? — спрашиваю угрюмо.
— Вообще не смущаешь, но дома нас ждет одна гостья, твоя хорошая подруга…
— Какая подруга? — удивляюсь. — Кира, что ли?
— Не Кира… — тянет он и ничего больше не объясняет.
Донельзя заинтригованная, спешу скорее попасть в квартиру. Натан пропускает меня вперед. Застываю у двери, замечая в гостиной его маму.
— Флора, здравствуйте! — киваю ей и поворачиваюсь к Натану: — Ты говорил про эту гостью?
— Да нет же, — разводит руками любимый, — про твою подругу из клуба, Аню! Я с ней тоже успел подружиться…
— Аня?.. — не говорю это, шепчу.
И тут слышу чей-то топот. Очень быстрый и громкий, а потом ее крик:
— Мама!
Бонусный эпилог
Тогда же:
Ждана"
"Раскрываю объятия, ловлю свою малышку практически на лету — так быстро она ко мне бежала. Прижимаю к себе, целую кудрявую макушку, вдыхаю ее аромат и не верю, что это наяву.
— Милая моя… Хорошая моя… Да как же ты тут…
Целую ее щеки, лоб, нос, а потом отстраняю от себя, чтобы полюбоваться хорошенькой мордашкой, и снова обнимаю.
— Анечка моя… доченька…
— Мама, мама, ты не плачь! Я обо всем договорилась! Дядя Натан сказал, что я всегда теперь смогу с вами жить!
Вытираю щеки, поворачиваюсь к Натану, а он пожимает плечами и абсолютно серьезно кивает.
В полной прострации снова принимаюсь обнимать малышку.