Я чувствовала, как напряжение распространялось по мышцам, как кровь замедляла свой бег, как каждая нервная клеточка щетинилась и была готова вот-вот взорваться от напряжения.
— А хочешь узнать, что чувствую я? — его рука расслабленно сползла к моей ключице и стала мягко ее массировать. Пальцы так приятно тонули в мышцах, что я даже закрыла глаза от внезапно накатившего удовольствия.
— Можешь не отвечать…Я хочу, чтобы ты знала…"
"И в тот же миг меня подхватило вихрем. Голова кружилась, перед глазами плыло и меркло, но ясно я различала только одно – свое лицо. Улыбающееся, милое, сонное, сердитое, удовлетворенное…
В груди наперебой стучали десятки сердец, требуя выпустить их на волю.
Каждый вдох давался так трудно, будто на планете кончился кислород.
Я хватала воздух, но это не помогало. Я закрывала глаза, чтобы не видеть себя же, но это было наваждением. Становилось только хуже.
И кожа…она будто вопила, умоляла дотронуться, подарить капельку тепла и ласки.
Меня отпустило так же внезапно. Я потеряла контроль над телом, словно меня выбросило на берег из штормящего океана.
— Теперь ты понимаешь, как мне трудно совладать с собой?...
Голос Сида эхом отзывался в голове, и ватные ноги проседали под весом тела.
— …Как тяжело контролировать себя, когда ты рядом…Как трудно находиться вдалеке от тебя…Меня просто разрывает на части, когда я чувствую, что ты счастлива без меня…И когда несчастна тоже…Это тяжело. Невыносимо больно.
Сид прижал мое обмякшее тело к себе, не давая упасть. Он целовал мое лицо, перебирал волосы и обнимал все крепче, так сильно, что я чувствовала бешеный ритм его сердца. Его глаза сверкали безумием, жаждой и любовью, и от этого коктейля становилось еще страшнее.
— Чувствуешь, каково мне?
Я кивнула, лишь бы демонстрация его сногсшибательной любви ко мне поскорее закончилась. Вот только, что мне теперь делать с этой информацией?
Зачем вообще он сделал так, что я почувствовала? На жалость давил? Мол, знай, как мне хреново? Или пугал, что, если не сделаю его счастливым, меня ждет пытка его любовью?
В любом случае, надо взять себя в руки, засунуть страх и волнение поглубже и постараться отдать себя этому мужчине на ближайший месяц. Может, наиграется в любовь и полегче ему станет. Иначе, только мне хуже будет.
— Больше не делай так, пожалуйста, — я обняла его за шею и уткнулась лбом, — мы будем счастливы и без этих штучек. Просто люби меня. Ладно?
— Люблю…— и его губы мягко накрыли мои, уничтожая дрожь и страх, которые, как казалось до этой минуты, напрочь засели внутри меня.
Интересно, это снова его воздействие, или это уже я сама тащусь от его сочных губ?
— Эй, молодожены! Завтрак стынет!
Туат? А этот какого лешего на нашем дубе делает?
Сид расцвел, довольный моей реакцией.