Теперь всё стало на место: и знаменитые кровавые Римские гладиаторские бои, и скармливание на сцене женщин и детей диким хищным животным, и чудовищные пытки, придуманные римлянами для рабов и непокорных, и казнь через распятие».
Я невольно вспомнил работы некоторых современных биологов, которые, наблюдая за приматами, пришли к выводу, что для многих обезьян, прежде всего, для человекообразных, самым большим наслаждением является физическое издевательство над слабым или больным животным.
«Чем не римская публика! Вот почему некоторые римляне бежали из своего психически больного общества к варварам севера. Часто это были вполне благополучные люди. Упоминание о них можно найти во многих летописях. Значит, среди римского общества находилось немало людей со здоровой генетикой. Им было проще жить среди славян и гуннов, чем среди психически неполноценных сограждан. Наверняка все они были либо потомками этрусков, либо генетическими наследниками кельтов. Странно, что только этим псевдо старообрядцам пришло в голову связать исторические события с природой человека? Неужто никому в научных кругах не пришла мысль, что если от поведения власть предержащих людей зависит ход исторических событий, а их поведение диктуется, прежде всего, природным генетическим комплексом, а не только воспитанием, то всё это требуется досконально изучать. И не допускать, чтобы к власти прорывались генетические недолюдки. Тогда и история человечества станет совсем иной. Всё так просто! И в то же время очень сложно… В настоящий момент на ключевых постах в политике, экономике, науке и культуре стоят те, кому ни в коем случае не положено там быть. Понятно, что научных исследователей к связи исторических событий с генетикой человека не допустят. Потому что такие исследования для подобной публики смертельно опасны. Может когда-нибудь в будущем человечество научится отфильтровывать генетических уродов. Но только не в ближайшее время».
На душе было скверно и тоскливо.
«Счастливы люди, которые ничего этого не знают. Живут себе как растения, греются на солнышке и не загружают себя поиском истины. Интересно, что придумали для меня Добран Глебыч с Ярославой в посёлке? Похоже, загадка в сногсшибательной Дашеньке. Устою я перед её чарами или нет? А может, что-то ещё, о чём я не догадываюсь? Ладно, разберусь,- закрыл я глаза. – Утро вечера мудренее».
В деревню мы приехали под вечер, когда совсем стемнело. Так было задумано Добраном Глебычем. Помор не любил, чтобы за его делами «приглядывал кто-то лишний». Не успели мы притормозить свои снегоходы, как тут же открылась рядом с воротами широкая калитка и мы, сначала старейшина, а за ним и я, въехали в освещенный лампочкой двор деревенской усадьбы.