В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Книга 4. За семью печатями» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Алексеевич Сидоров Легкое чтение Любовные романы подборки серии
В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Услышав имя незнакомца, я чуть не схватился за сердце.
«Опять богоизбранный! И где? Здесь, в сибирской глухомани! Там, где раз в столетие ступает нога человека! Вот народ так народ. Воистину от них нет спасения. Везде проникнут! Даже туда, куда русский не залезет!»
Увидев, что я изменился в лице, Густав Давидович забеспокоился.
– Вы, наверное, решили, что я еврей? – старик понял, в чём дело. – Так вот, я вам скажу: я чистокровный немец. Из немцев Поволжья. Это правда, поверьте! Разве вы не видите, что в моём облике ничего нет семитского.
«Евреи давным-давно стали походить и на русских, и на немцев, и даже на китайцев. Генетика тут ни при чём. Всё дело в психике, в подчинении её эгрегору Яхве-Амона. Но если ты, дядя, доказываешь мне, что не еврей, что ж, придётся сделать вид, что я тебе поверил».
– О каком облике вы говорите? – усмехнулся я. – У вас же на лице видны одни глаза, остальное всё борода.
– Но ведь они у меня голубые, посмотрите, – настаивал Швамберг. – И потом, я свободно говорю по-немецки. И даже пою на родном языке песни.
– Тогда что-нибудь спойте, – попросил я его.
– Пожалуйста, с удовольствием! – первый раз за всё время улыбнулся Густав Давидович.
И он коряво и фальшиво пропел пару куплетов из какой-то народной немецкой песни…
«Вроде и на самом деле немец, но почему Давидович?» – спросил я себя.
– Вы зря стараетесь, подал я своему новому знакомому кружку свежезаваренного чая. Я вовсе не антисемит, у меня среди евреев имеются отличные друзья. Просто удивился, что еврея так далеко занесло. Обычно евреи путешествовать не любят. Они предпочитают уют и комфорт.
– Всякие есть, – вздохнул, попивая густо заваренный чай, Густав Давидович. – Но я не еврей, хотя по отчеству меня за еврея принимают часто.
– Ладно об этом, – перевёл я разговор на другую тему. – Вот вы назвали мне себя, меня же звать Егором…
– А больше мне ничего не надо. Ни отчества, ни фамилии. Надеюсь, имя вы себе тоже выдумали, – перебил меня бородач. – Я хочу, чтобы вы были спокойны и уверены, что вас никто…
– Не видел и не выдаст, – закончил я за лесного бродягу.
– Вот, вот! – кивнул он мне, принимаясь за подогретый шашлык. – Я всё понимаю, поэтому спрашивать ни о чём не буду.
– Тогда, может, расскажете мне свою историю, если, конечно, это не секрет?
– Никаких секретов нет, Егор Иксович, – от того, каким тоном произнёс он моё имя, я засмеялся.
– Я доктор наук, учёный геолог. Всю свою жизнь специализировался по кимберлитовым трубкам. Но в основном моя работа была связана не с полем, а с лабораторией. Перед вами теоретик, а не практик. Но этот теоретик кое-что смог. В своё время я нанёс на карту рассчитанные с точностью до ста метров местонахождения трубок. Сколько их было, не имеет значения… Но тут грянула окаянная перестройка.
