В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Книга 4. За семью печатями» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Алексеевич Сидоров Легкое чтение Любовные романы подборки серии
В этой части эпопеи раскрываются законы мироздания и энергообмена в семье. Герой ищет выход из ловушки цивилизации, а отношения между мужчиной и женщиной становятся центральными. Интрига связана с поиском Чердынцева и его ролью в загадочных событиях.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Вот и всё! – остановился я перед торчащим на месте входа камнем. – Теперь дни мои сочтены. Прощайте, мечты и все, кто меня любит и помнит…»
Я стоял, ошарашенный произошедшим, и не знал, что делать. Идти назад, вглубь горы, в поисках другого выхода было безумием.
«Да и есть ли он, этот выход? Попробовать вытолкнуть глыбу назад? Но я не кран и не трактор! Вот так влип, – думал я, глядя на гигантскую глыбу. – Как же этот леший, или кто он там, поднял такую скалу? В ней тонны две, а может, и больше! Неужели он владеет технологией антигравитации? Если так, тогда всё понятно, потому что на мышечном усилии, каким бы здоровым и сильным бес не был, такую глыбу не то, что поднять, сдвинуть-то невозможно! У него что, кости из титанового сплава? Вообще-то и деревья, и камни, которыми он в меня швырял, тоже имели вес, дай боже, но все они, по сравнению с этой глыбой, так – лёгкая забава! Вот что значит недооценить возможности противника! – ругал я себя. – Надо было к пещере идти вдвоём с Густавом Давидовичем. Он бы, конечно, согласился. Но мне стало жаль пожилого учёного. Не захотелось выглядеть в его глазах эгоистом. А теперь что делать? Воды у меня кот наплакал. Еды тоже, и скоро погаснет мой фонарик. Пока он ещё дышит, надо развести костёр и, успокоившись, обдумать своё положение».
Через пять минут я уже сидел у маленького костерка и, поглядывая на каменную стену кладки, лихорадочно искал выход из создавшегося положения.
«Что если расшатать какой-нибудь из верхних камней? На вид они не такие большие, как та, которой бестия перекрыла мне выход».
И я тут же взялся за дело. Но два часа титанических усилий ничего не дали. Вся моя работа походила на попытку муравья сдвинуть кирпичную кладку. От напряжения заболели плечи, и стало ломить в пояснице.
«Что же делать? – вертелось в голове. – Неужели конец? Остаётся одно, уйти на кладбище, лечь рядом с убитыми воинами и пустить себе в рот пулю. В конце концов, все они мои далёкие предки. Это единственный выход. Он намного лучше, чем метаться в панике по пещере и ждать смерти от жажды и голода. Осталась маленькая надежда на Густава Давидовича. Но придёт ли он на помощь? Вообще-то старик на вид порядочный, но жив ли он? Может, Нечто и с ним разделалось? И потом, если он и придёт, что могут два человека сделать с таким камнем? Тут надо кран вызывать».
И я стал обдумывать, как бы из натасканного мною лиственничного сушняка изобрести нечто похожее на рычаг и с его помощью попытаться сдвинуть хотя бы одну из глыб. Но сколько я над рычагом не бился, всё казалось тщетным. Сухое, полугнилое дерево легко ломалось и вскоре мне пришлось оставить эту затею. Усевшись на свёрнутую палатку и глядя в огонь горящего костра, я решил обратиться к своему второму «я».
