Смотрю в его глаза, в которых сейчас невозможно угадать ни единой эмоции, потому что он находится в затемнённой стороне, и я вижу только контуры его лица.
– Ну же, Мишель, говори. Я обещал, что ничего не сделаю против твоей воли, – тихо, но уверенно произносит он.
– Ужин, – я слышу свой севший голос, и его губы растягиваются в улыбке победителя.
– Только ужин, – подтверждает он. – Будь в платье, ты в них сногсшибательна.
– О, да ладно, – я закатываю глаза от этого заезженного комплимента.
Ник грубо и властно притягивает меня к себе за талию, впечатывая в своё тело, что я чувствую контуры его члена, сквозь ткань брюк и от этого открытия выдыхаю в его губы.
Чёрт, хочу, чтобы он поцеловал меня. Хочу ощутить этот десерт и запомнить его, даже если вскоре я пошлю его к чёртовой бабушке.
Он, не мигая, смотрит в мои глаза, а я в его. Разряды тока проносятся между нами, хотя нет возможности для выброса этого адреналина, и он забирается под мою кожу, разгоняя кровь. Мои руки проходят по его груди и поднимаются к плечам. Боже, какой он сильный. Моё дыхание нарушено, как и его. Мы находимся под властью сумасшествия и феромонов. Мои губы приоткрываются, ожидая от него первого шага, и Ник переводит взгляд на них, а затем снова на мои глаза. На его лбу появляется складка между бровями, и я сглатываю от страха упустить эту возможность.
Сама делаю движение вперёд, подтягиваясь к нему, но он тут же отстраняется, и его лицо приобретает знакомую холодность. Я чувствую себя безумно глупо, что хочется плакать от обиды. Отвожу глаза, ощущая, как сильно полыхают мои щёки.
– Мишель, – зовёт он, а я, передёрнув плечами, быстро обхожу его, возвращаюсь на своё место.
Не понимаю, что он хочет от меня. Он приглашает на ужин, ласкает меня с такой страстью, что кожа нещадно горит, а сейчас не мог просто взять и поцеловать!
Чёрт! Я зла, зла в большей степени на себя, что позволяю сексуальному влечению взять вверх надо мной. Это не должно повториться, просто не должно! Я не должна этого чувствовать.
Сжимая в руках клатч, смотрю на сцену, надеясь, что он просто уйдёт, оставит этот момент без комментариев. Отвращение к себе оживает внутри, что я кривлю нос. И чёрт бы побрал эту книгу, где описывается психологическое давление и манипуляция на эмоциональном уровне.
Ник огибает сиденья и опускается рядом со мной.
– Мишель. Здесь не место и время. Видишь, я снова теряю контроль над собой из-за тебя, – он произносит это тихо, но я не слышу в его голосе раскаяния или ласки. Он холоден и отчуждён, это укалывает меня сильнее, чем его молчаливый отказ, потому что я подсознательно чувствую – врёт.
– Думаю, ваша знакомая потеряла вас, мистер Холд, – сухо отвечаю я.
– Не думайте о моей знакомой, мисс Пейн.