Майкл постукивал пальцами по рулю, дожидаясь своей очереди в этом вендинговом автомате со звездами. Виктория напевала что-то из последних хитов, покачиваясь на сиденье, словно пританцовывая. Она щелкала пальцами, потряхивала головой, и фальшивым речитативом, сбиваясь и начиная снова, повторяла: прости, извини, неужели теперь слишком поздно? Я скучаю по тебе, я подвел тебя, ну прости, оу-е, ну прости."
"Майкл смотрел вперед. Улица тянулась сквозь небоскребы, как ущелье. Свет фонарей, гирлянд, витрин и подсветки зданий забивал отраженное свечение ночного неба. Казалось, неба вообще нет, а там, наверху, просто перевернутая пустота.
— Тебе никогда не казалось, — вдруг оживленно начала Виктория, — что город — это пирог? Или пицца! А улицы — это следы от ножа? Их начертили, вот так, — она резко взмахнула рукой, будто в ней был зажат нож, — а мы — начинка! Все здания — это края пирога, и мы смотрим наверх со дна, от корочки. Какая ты начинка? — торопливо спросила она и рассмеялась раньше, чем Майкл ответил. — Ты халапеньо? Я хочу быть пармской ветчиной, — она томно потянулась, — я прозрачная, тоненькая, я лист бумаги!..
— У меня смартфон толще тебя, — поддержал Майкл, и Виктория расхохоталась, качнулась вперед, чуть не врезавшись лбом в приборную доску.
Она все еще смеялась, когда они высунулись наружу, под вспышки фотокамер. На место Майкла тут же скользнул парковщик, нежно прихлопнул дверцу, чтобы укатиться в подземный гараж. Виктория, на веселом взводе, махала рукой в толпу, рассылала воздушные поцелуи, вертелась, автоматически замирая в своих выгодных ракурсах. Сияли вспышки, трещали затворы камер. Фотографы напирали на ограждение, едва ли не лезли друг другу на спины. Майкл постоял, улыбаясь. Приобнял Викторию, поцеловал напоказ, вызвав оживление за камерами.
— Сделай мне предложение, — вдруг выдохнула Виктория, глядя на него с шальным блеском в глазах. — Сегодня. Хочу кольцо, хочу все красиво.
Майкл, улыбаясь, привлек ее к себе, прошептал на ухо:
— Иди-ка ты на хуй, — и поцеловал в щеку.
Подъехала следующая пара: конвейер доставки звезд работал без перерыва. Майкл потянул Викторию к огромным черно-зеркальным дверям «Киприани».
Громадная ель упиралась в потолок, мерцала золотыми огнями, золотыми цветами, шарами, бантами и звездами. Она стояла в центре гигантского мраморного холла, который пронизывал здание отеля насквозь, как пещера — горный массив. Она была изумительна, ее саму можно было бы снимать для обложки Vouge. Или даже Playboy, хотя для него ель была чуток толстовата в нижних ветвях.
Гул голосов растворялся под высоким потолком.