Джеймс сидел через пару кресел от него, Майкл безумно жалел, что нельзя сейчас взять его за руку, сжать своей, повлажневшей от нервов. Когда погас свет, на экране начали вспыхивать логотипы кинокомпаний, участвовавших в съемках. Майкл сцепил зубы, глядя на экран.
Темнота. Сизый порт сквозь угольный дым, гудок парохода. Люди на причалах, носильщики, перекинутые на берег сходни… Ирландия, Корк, 1846 год — субтитры. Он увидел Питера — нет, Терренса — который пробегал сосредоточенно-недовольным взглядом по головам толпы. Увидел сапоги, заляпанные каплями грязи после верховой поездки. Камера поползла вверх по ногам — и он понял, что сейчас увидит себя. Или Эрика, но куда вероятнее — себя. Его захлестнула паника.
Он торопливо покинул свое место, выбрался в боковой проход у стены, путаясь в чужих ногах, наступая на них, извиняясь — юркнул за занавес, прикрывающий двери. Толкнул тяжелую створку, вывалился в коридор. Отдышался, выпрямился. Огляделся, чтобы вспомнить, в какую сторону фойе. Там еще должно было оставаться шампанское, Майкл надеялся, оно поможет ему скоротать время. Но сначала, наверное, ему надо было умыться. Приложить к лицу холодные руки, проверить, на место ли оно, не разъехалось ли, как неровно составленная башня из кубиков.
Из зала следом за ним выскочил Джеймс, тревожно окликнул:
— Майкл! Что случилось?
Тот повернулся с видом обреченного.
— Я не могу, — признался он. — Я не могу на это смотреть, это слишком… не знаю. Мне надо что-нибудь выпить.
Он толкнул плечом дверь мужского туалета, шагнул к раковинам. Включил холодную воду, зачерпнул ладонями, окунулся в нее. Пальцы ощутимо тряслись. Он набрал еще воды, выпил из горстей. Джеймс оказался рядом, положил ему руку на спину.
— Майкл. С тобой все хорошо?..
Тот помотал головой, разбрызгивая капли с волос. Выпрямился, отчаянно посмотрел на Джеймса, моргая мокрыми ресницами.
— Нет.
Джеймс смотрел на него с беспокойством. Майкл шагнул к нему, сгреб в объятия, ссутулился, уткнувшись холодным мокрым лицом ему в шею. Джеймс ласково обнял его в ответ, погладил по спине.
— Ты знаешь, я никогда ничего своего не смотрел, — вполголоса признался Майкл вороту его рубашки. — И сейчас не могу. Без тебя, когда не держу тебя за руку… ничего не вижу.
Джеймс успокаивающе гладил его по затылку, прижавшись щекой к щеке. Майклу казалось, еще немного — и его начнет бить дрожь, как при ознобе, до стука зубов.
— Я тоже немного волнуюсь, — тихим шепотом сказал Джеймс. — Думаю, это нормально. Моя первая экранизация все-таки.
Майкл распрямился, посмотрел в глаза.
— Тебе не обязательно со мной возиться — иди, смотри, — попросил он. — Потом расскажешь.
— Нет, — мягко и уверенно сказал Джеймс, отвечая прямым взглядом. Глаза у него сейчас казались особенно глубокими.