Выкини эту блажь из головы, что бы ты ни придумал — это сопливая мелодрама.
— Найди мне сценариста, — невозмутимо повторил Майкл. — Позвони, как найдешь.
— Считай, что я уже тебе звоню, Майки, — мгновенно отозвался Зак. — Звоню тебе и говорю: забудь! У этих писак полно своих идей. Если ты надеешься, что придумал что-то новое — поверь мне, ничего нового ты не придумал. Я гарантирую, что по твоей идее кто-то уже давно снял фильм.
— А если нет?
— Ладно, скажи мне, что это, — снисходительно предложил Зак.
— История про кита.
— «Освободите Вилли», — мгновенно отреагировал Зак.
— Вилли — касатка, — поправил Майкл. — И там главный герой — ребенок, а у меня — нет.
— «Вилли» — это классика, Майки. Ты не переплюнешь ее, поверь старому еврею.
— Я и не собираюсь ее переплевывать.
— А что ты собираешься?
— Рассказать историю. Там есть один парень и кит, они спасают друг друга…
— «Все любят китов», — перебил Зак.
— …от одиночества. Между ними возникает связь…
— «Оседлавший кита», — опять перебил Зак. — Майки. Забудь. Ты не придумал второго «Моби Дика». Ты даже «Флиппера» не придумаешь. Это не твое. Просто делай то, что у тебя хорошо получается, и оставь сценарии тем, кто в них понимает. Ты берешь ручку только для того, чтобы поставить автограф — вот так и продолжай.
Майкл молча посмотрел на него, повернув голову.
— Езжай домой, — посоветовал Зак, игнорируя его пристальный взгляд. — Приди в себя. Погуляй с собакой. Я позвоню тебе, когда будут новости по «Неверлэнду». Я же могу на тебя рассчитывать?..
— Сначала я хочу увидеть сценарий, — повторил Майкл. — Потом буду решать.
Решить предстояло многое. Джеймс ушел. И гнаться сейчас за ним было неправильно. Он сказал свое слово, он хотел остаться один. Майкл продолжал писать в Инстаграм, но ответом было молчание. Майкл принимал его со смирением.
Джеймс ушел, и, возможно, уже никогда не вернется. Но если Майкл хотел однажды позвать его в свою жизнь, как должен был сделать еще много лет назад, в этой жизни должно было быть место для Джеймса. И не в кладовке под лестницей, и не в пыльной квартире в Лондоне — а рядом с Майклом. Место, где он мог бы дышать. Место, где он мог бы жить — может, не так же спокойно и идиллически, как в Париже — но уж точно не ошиваясь по отелям и прячась от чужих глаз.
Майкл понятия не имел, как это устроить. Но у него было время подумать.
Ему некуда было торопиться. Он вел спокойную жизнь — гулял с Бобби, читал, бегал в парке. Оказалось, он мог быть незаметным. Он привык, что его узнают, ему улыбаются — а тут он как будто стал невидимкой. Люди смотрели сквозь него, не спотыкаясь. Никто не просил у него автограф, не спрашивал, можно ли сфотографироваться.