Она прошла десяток шагов и зашаталась, словно ноги не желали ее держать. Затем поплотнее закуталась в халат, сделала еще два, три шага - и остановилась, поворачиваясь в сторону Дюрава.
Он вышел вперед. - Извини, Жрица, - произнес он.
- Ваш друг взял себе кувшин. Намерен сидеть долго. Если вам не все равно, заберите его звона через два - мне не хотелось бы, чтобы он провел остаток ночи на грязном полу.
- А я думал, такая возможность тебя порадует.
Жрица нахмурилась: - Нет. Он Пленник Ночи.
- И что это должно значить?
Она нерешительно ответила: - Каждый день - до недавних пор - он приходил к Великому Кургану и склонялся перед ним. Не чтобы помолиться или бросить безделушку.
Спиннок Дюрав с недоумением спросил: - Но зачем же?
- Полагаю, он хотел бы сохранить это в тайне.
- Жрица, он мне друг. Я хорошо вижу его озабоченность…
- И почему это так вас тревожит? Это больше чем просто дружба - я чувствую. Друзья обычно предлагают сочувствие, даже больше - но в глубине души таится каменная мысль: “Хорошо, что беда друга не коснулась меня …” Но с тобой и Сирдомином не так. Нет, - она сделала еще шаг, в глазах отразился вызов, - он отвечает на твою нужду. Ты видишь его таким, и сердце кровоточит.
- Мать Тьма! Женщина!
Она отпрянула, ощутив его негодование. Отвела взор. - Извините, сэр. Пленник Ночи встает на колени перед Курганом и приносит Искупителю самый драгоценный дар. Свою компанию. Он ни о чем не молит. Он приходит облегчить одиночество Искупителя. - Она провела рукой по коротким волосам. - Я хотела кое-что рассказать, но он не пожелал слушать.
- Могу ли…
- Сомневаюсь. Я пыталась рассказать, что ощущаю рядом с Искупителем. Сэр, ваш друг ошибается. - Она вздохнула и отвернулась. - Если бы все поклонники поклонялись без нужды… Если бы они являлись к спасителю без мыслей о его величии и его долге, приходили как друзья… - она снова бросила на него взгляд, - что бы могло случиться тогда? Я гадаю…
Он смотрел ей в спину, чувствуя себя посрамленным, слишком потрясенным, чтобы преследовать и выпытывать ответы, детали, в которых так нуждался. Ему нужно узнать, что делать с Сирдомином. Ради нее."
"“Ради нее?
Но при чем тут она? Ради Бездны, что она сделала со мной? И как, во имя Матери, смог Сирдомин ей сопротивляться?”
***
Сколько женщин у него было? Потерян счет. Возможно, было бы лучше, если бы он хоть раз поделился даром долгой жизни. Да, лучше, чем следить, как немногие остававшиеся рядом с ним достаточно надолго теряли красоту, сдавали юность - пока Каллору ничего не оставалось как избавиться от них, запереть, одну за другой, в некоей башне на иссеченном ветрами холме? Что же еще мог он сделать? Они впадали в убожество старости, а убожество ранит его чувствительность.