Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «#8-Дань Псам»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Неизвестно Прочее|Неотсортированное подборки серии
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Если бы он оказался внимательнее - что изменилось бы? Стало ли бы иным будущее?
Смерть и убийство, семена во прахе. Что сделано, то сделано.
Саркофаги раскрыли пасти.
Урны гудели, гулко и пусто. Каменные лица жаждут получить имена. Горе скорчилось у врат.
Такова была ночь Даруджистана. Такова была эта ночь везде и всюду.
Глава 12
Как же мне встать
Если рушатся стены
К востоку, где солнце восходит
К северу, лику зимы
К югу, дающему звезды
К западу - смерти дороге
Как же мне встать
Если ветры вступили в войну
От зари убегают
Дышат хладом и льдом
Сожжены поцелуем пустыни
Пыль с могил поднимают
Как же мне встать
Если рушится мир
И с любой стороны
Нет надежной защиты
От бряцающих лезвий
От взметенного войска
И зачем мне стоять
Против сил необорных
Содрогаясь при каждом ударе
Среди бури мучений
Если все, чем владел я
Отнято без пощады?
Смелость не восхваляйте
И железную стойкость
Дар свободы пылает
Слишком ярко, жжет руки
Рвет нам сердце мечта о покое…
Как же мне встать
Среди праха растраченной жизни
Под бичом укоризны
В кровь рассекшим лицо
Там, где лишь чужаки
За моим паденьем
Следят?
Лишь чужаки,
Рыбак Кел Тат
Статные деревья с черными стволами и полуночной листвой неровным кругом обступили Сурат Коммон. Из центра обширной поляны можно, обратившись лицом к северу, видеть башни Цитадели, изящные линии которых подражают священным деревьям. Наступила осень, и воздух наполнен летучими волосками чернодрева.
Огромные кузницы востока осветили кармином грязные тучи дыма, так что кажется - одна из частей Харкенаса загорелась. Непрестанный дождь сажи запятнал стены неуклюжих строений, и к ним липнут изогнутые волоски, отмечающие начало холодного времени года.
В убежище Сурат Коммона выжженное царство фабрик кажется находящимся за полмира отсюда. Толстый слой мха затянул каменные плиты, приглушая шаги Эндеста Силана, который шел к скругленному алтарю в самой середине поляны. Он не видел других - время праздников еще не наступило. Да, это не время для веселья любого рода… Эндест принялся гадать, чувствуют ли его деревья, способны ли они сосредоточить на нем внимание, пробудили ли их сухость воздуха, жара и дымный выдох печей.
Однажды он читал ученый трактат, описывавший химическую взаимосвязь растений и животных. Исследование было изложено сухим, академическим языком, и все же Эндест Силан, помнится, закрыл книгу и замер в кресле. Идея о том, что он может подойти к травке, к дереву - например, к чернодреву - и благословить своим дыханием, извергнуть из легких отравленный воздух, который способен оживить растение, обеспечить ему здравие и силу, подарить жизнь… ах, это было настоящее чудо, сумевшее на время успокоить кипящий мальстрим юной души.
