О ужас, ночи еще длиться и длиться!
***
Незримое в безлунной, пропитавшейся дымом ночи громадное существо летело над верхушками Гадробийских Холмов, на запад, вдоль торгового тракта. Приблизившись к тусклым окнам Непосед, тихий летун спустился еще ниже, пока когти не начали задевать гравий.
Выше него существа меньших размеров били крыльями, кружили, падали и вновь взмывали в небо. Они тоже не оглашали ночь криками.
Слева от дороги прятался в высокой траве койот, решивший было перебежать тракт - и застывший на месте.
Горячий пряный запах окатил зверя густым облаком - и миг спустя там, где маячила смутная форма, появился человек - существо, всегда вызывающее в койоте страх, боровшийся с любопытством. Человек вышел на тракт.
Но он не был таким, как все прочие люди.
Подойдя к койоту, он повернул голову и поглядел на зверя.
Койот потрусил сбоку. Все мышцы, все инстинкты звали его сдаться, упасть, однако, словно по приказу некоей могущественной внешней силы, койот высоко поднял голову, насторожил уши и бежал, не отставая от пришельца.
А тот протянул руку, погладив его по спине и куполу головы.
И зверь тотчас убежал, так быстро, как могли нести ноги. Убежал в ночь, на южную равнину.
Освобожденный, благословленный, омытый столь жестокой любовью, что остаток жизни его в море трав пройдет среди радостей и восторгов."
"Преображенный. Без особой нужды, без мрачного замысла. Нет, это было дружеское касание, взаимное приветствие живых. Пойми или убеги прочь. Роль койота окончена, и он несется в просторы, и сердце его сверкает ярче звезды.
Дар, от которого невольно закрываются глаза.
***
Аномандер Рейк, Сын Тьмы идет по трущобам Непосед. Впереди ворота, но стражи не видно. Створки закрыты.
За воротами, над городом поднимаются сполохи, в черную ночь взлетают клубы пронизанного искрами дыма.
Пять шагов до ворот. Что-то лязгает и падает. Ворота открываются и, не записанный, не замеченный, Аномандер Рейк входит в Даруджистан.
Вой становится безумным.
Сын Тьмы поднимает руку, берется за рукоять Драгнипура.
Пар вьется над черным клинком, складываясь в призрачные цепи; они вытягиваются и ползут за ним, шагающим по широкой пустой улице. С каждым шагом появляются новые, и новые - железные корни, которых хватило бы на великий лес, ползут по мостовой, скребутся о камни.
Никогда раньше он не позволял этому видению проявиться. Скрыть цепи, скрыть истечение сил - акт милости к тем, кто увидит их, сможет понять их назначение.
Но этой ночью ум Аномандера Рейка занят иным.
Цепи из дыма, цепи, цепи, цепи - так много их вьется за ним, что заполнилась вся улица, они бьются одна о другую, ползут в боковые аллеи, переулки, под ворота особняков, под пороги и в окна. Они покрывают стены.
Деревянные преграды ломаются - двери, ворота, рамы и ставни.