Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «#8-Дань Псам»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Неизвестно Прочее|Неотсортированное подборки серии
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Одной рукой он сжимал неудобное копье, чувствуя всю его тяжесть. К такому оружию он не привык… и все же что-то не давало ему его выбросить.
Он слышал Гончих Тени, разбушевавшихся в городе словно стая демонов, и это также пробуждало воспоминания, сладко-горькие, ибо в них была она, темный, но невыразимо нежный силуэт. Он заново видел каждую из ее улыбок, таких редких, и улыбки падали на душу каплями кислоты.
Он так одинок - с того самого утра, когда проснулся в монастыре и обнаружил, что она ушла. Да, он состроил бравое лицо, встав перед богом и не желая замечать сочувствия в темных глазах Котиллиона. Он сказал себе, что это смело: позволить ей уйти, принять роковое решение. Смелость. Жертва.
Но теперь он в это не верит. Никакого жертвоприношения нет в том, чтобы стать одиноким. Нет смелости в бездействии. Он оказался на деле гораздо младше ее. Младше - то есть бесчувственнее, безответственнее. Когда мысль ранит и пугает, ты попросту отказываешься размышлять, вместо этого отдаваясь волнам диких эмоций, украшая щит истины одним “убеждением” за другим. Истины? Теперь он знает, что никакой истины не знал. Хвастовство, вызывающее позерство, самовлюбленность… каким ребяческим всё это кажется сегодня, каким жалким. “Я, кажется, обрел ныне чистейшую из истин. Но никто слушать не станет. Чем ты старше, тем толще стены. Не удивляюсь, что молодежь так цинична. Совсем не удивляюсь”.
Ох, она еще стоит, темный силуэт в памяти, блеск глаз, улыбка, расцветающая на устах в тот же миг, когда она отворачивается. И он не может забыть.
***
В этот же миг Чаллиса, поднявшаяся на вершину башни - убогого гадробийского довеска к красотам имения - вышла на крышу и отпрянула, вдохнув густой смрад гари. Она все еще держала в руках хрустальную полусферу, и в ней сияла пленная луна. Она помедлила, подняла взор и поразилась, узрев разрушения, заволокшие треть неба клубы дыма.
***
Однако… она оставила ему дурные привычки. Ужасные, определившие весь ход его жизни. Резак помнил выражение лица Раллика - шок, отвращение - когда тот поглядел на застрявший в плече нож. Да, понимание - Резак стал креатурой Апсалар, во всем, во всем. Да, еще один конченый мужчина.
Казалось подходящей шуткой, что луна распалась в ночном небе; но радоваться столь дурному знамению трудно. У него нет крутизны Раллика, слои рубцов не легли доспехами на душу. Она многое дала ему, но Резак не стал точным отражением Апсалар. Ему не дана способность заглушать отвращение, нежелание убивать; мысль о “возмездии” кажется ему пресней тюремной каши. Уж она такого не чувствует.
Он скакал по улице.
Псы его знают, и если это имеет значение, бояться сегодня ночью ему нечего.
Иногда случайные беженцы пересекали дорогу. Словно отчаявшиеся крысы.
