Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «#8-Дань Псам»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Неизвестно Прочее|Неотсортированное подборки серии
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он не позволял себе закрыть лицо руками, чтобы не ощутить морщины и шрамы, эти иероглифы возраста, записавшие всю историю напрасно потраченной жизни.
О, плоть можно исцелить, да…
Внизу, среди суеты ревущих, пьяно шатающихся и бормочущих шлюх обоих полов, сидел за личным столиком круглый человечек. Услышав разнесшийся над городом десятый звон, он перестал жевать медовый хлеб, склонил голову к плечу и уставился на дверь таверны.
Прибытия.
Ауры и знамения, восторженное воссоединение и зловещая неизбежность, крылатый ужас и крылатое что-то еще, спасение и освобождение и неминуемые схватки, подлые требования компенсации за единый глоток кислого тут же сплюнутого вина… что за ночь.
Что за ночь!
Глава 4
Мы тонули в лепестках и листьях
На равнине Сетенгара
Где мечты cтолпились словно армии на поле
И восславить красоту бутонов и цветов
Значило забыть о крови, что вспоила каждый корень
На равнине Сетенгара
Мы кричали, мы укрытия искали от цветочной бури
Жизнь давила и хлестала стеблями ветров
Голос шторма был сухим, как бормотание жреца
На равнине Сетенгара
Не услышать слова мудрости в нестройном гуле
Хохоча, цветы неслись за горизонты
Пряное дыхание заставило шататься пьяно
На равнине Сетенгара
Умирать должны мы от пороков и богатств
Каждый раз сдаваясь холоду и тьме земли
Только чтоб невинные глаза раскрыть, родившись
На равнине Сетенгара?
Что за бог сойдет на поле, серп держа в руке
Нас, молчащие стада, подрезать острым осуждением
Души положить в снопы и выдавить, питая
На равнине Сетенгара
Всех зверей угрюмых, как и подобает?
Славу вознесут цветы унылому благословенью света
И деревья ветви вознесут к недостижимой сладости небес
И потоки совершат паломничество к морю
Растворят дожди в себе и плоть и кровь
Устоят холмы среди равнин, и даже в Сетенгаре
Мы мечтаем о конце неравенства
Словно это в наших силах
Мы упились плоскостью равнин
Столь слепые к красоте…
Фрагмент декламации,
Кеневисс Брот, первое столетие Сна Бёрн"
"Стонущий подобно умирающему зверю корабль словно попробовал влезть на черный утес - но через миг киль разломился, борта со скрежетом разошлись. Изрубленные, обескровленные тела покатились по палубе, падая в кипящую пену прибоя; бледные руки и ноги мотались, хлопали по воде, а быстрые течения затягивали их на скалистое дно, уносили в темные глубины. Единственный еще живой человек привязал себя к румпелю веревками, ставшими ныне рваными и спутанными. Он извивался, пытаясь достать кинжал прежде, чем очередная громадная волна пронесется по разломанному судну. Выбеленная морской солью, покрытая едва зажившими порезами ладонь наконец вытянула клинок с широким лезвием.
