В глубокой тайне лесов и гор старинного японского сельска, где земля не задерживает стопами человека, открывается мрачная прелюдия к загадочной комете. Юмико Сакамото, молодая астроном-любительница из Курасики, случайно находит в небе огненную полосу, вызывая шок и восхищение среди ученых мира....
(Быть может, подумал Бенджи, для обеспечения максимального распространения вируса. Слишком маленький или слишком пожилой заболевший могут умереть до того, как вирус успеет наплодить достаточно много копий. Ему требуется прожить какое-то время, чтобы размножиться и заполнить собой мир.)
Бенджи собрался задать следующий вопрос, когда дверь в лабораторию открылась и вошел Арав, молодой сотрудник СИЭ.
– Доктор Рэй, вы свободны?
До сих пор они почти не общались. Это было следствием стремления Бенджи не… не загрязнять мысли остальных членов команды.
– В чем дело, Арав?"
"Парень перевел взгляд с телефона на изображение на стене, затем обратно на Бенджи. На лице у него появилось завороженное выражение, словно он стоял на краю волшебного трамплина, готовый прыгнуть – но в то же время боясь сделать последний шаг.
– Вы ничего не нашли? Нет никаких закономерностей, заслуживающих внимания?
– Ничего… полезного. – Большим пальцем свободной руки Бенджи помассировал середину лба.
– Ничего общего в историях болезни?
– Можешь спросить сам. – Бенджи указал на телефон.
– Как им пользоваться?
– Просто скажи «Черный лебедь» и постарайся как можно точнее сформулировать свой вопрос.
Кивнув, Арав продолжал молчать. Словно он снова колебался. «Да прыгай же наконец!»
Наконец Арав сказал:
– «Черный лебедь», есть какие-либо общие проблемы со здоровьем, связывающие путников?
Круг дернулся, затем мигнул красным. «Нет».
– У них имеются какие-либо серьезные заболевания?
Снова красный импульс.
– Значит, все они здоровы?
Зеленый импульс. Затем еще два.
Он беспомощно пожал плечами, словно говоря Араву: «Извини, малыш, быть может, в следующий раз тебе повезет больше».
Его собственное отчаяние зеркально отразилось на лице Арава. И это было понятно: ребята из СИЭ чувствовали себя вершиной перевернутой пирамиды, на которую та давит всем своим весом.
