В глубокой тайне лесов и гор старинного японского сельска, где земля не задерживает стопами человека, открывается мрачная прелюдия к загадочной комете. Юмико Сакамото, молодая астроном-любительница из Курасики, случайно находит в небе огненную полосу, вызывая шок и восхищение среди ученых мира....
– Мы начали расчищать землю под новый парк «Гарлин гарденс», ребята, и на этом я расстаюсь с вами, повторив напоследок слова моего отца Дирка Гарлина – он всегда говорил: «Лучший подарок, который можно сделать, – это сюрприз, потому что человек никогда…»
Фраза заканчивалась словами «его не забудет».
Однако у Джерри не было возможности их произнести.
Сначала он обратил внимание на то, что взгляды присутствующих разом оторвались от него – переместились дальше, не на него, а за него.
Затем услышал звук. Шорох, шелест, свист.
– Какого черта… – сказал Джерри в микрофон и обернулся.
Бескрайнее голубое небо было расчерчено черным, прямыми линиями и углами, словно кто-то разрисовал его черной ручкой. Линии двигались практически синхронно, объединяясь в единую черную массу, и у него мелькнула мысль: «Птицы, это птицы, совсем как у Хичкока»[43], и он заставил себя подумать, что все будет хорошо, просто замечательно, ничего серьезного, потому что птицы – это птицы, а кино Хичкока – ну, оно и есть кино, вымысел, выдуманная страшилка.
Затем, различив в общем шуме писк и пронзительные крики, Джерри сообразил…
Это не птицы.
Это были летучие мыши.
Огромным полчищем они налетели на него – затмившая небо туча, которая прошла над самыми вершинами деревьев, устремляясь прямиком к сцене. Джерри закричал, замахал руками, отбиваясь от маленьких крылатых существ, задевающих его лицо, цепляющихся за волосы. Одна летучая мышь запуталась в его одежде и попыталась пролезть под мышкой. Джерри взвизгнул, словно собака, которую пнули, выписал пьяный пируэт, и одна его нога неожиданно для него сорвалась со сцены – после чего под напором летучих мышей он упал с высоты трех футов, и его лодыжка сломалась, словно зубочистка…
ПЯТЬЮ МЕСЯЦАМИ РАНЬШЕ
В небе над Атлантическим океаном
Гипс вызывал зуд.
– Еще четыре недели, – сказал сидящий напротив Вик. Имея в виду то, когда извлекут штифты и снимут гипс.
– Четыре недели – это слишком много, черт побери!
Его помощник откинулся на спинку кресла частного самолета, как всегда абсолютно спокойный и расслабленный. Если стресс можно было сравнить с пулей, то Вик был пуленепробиваемым стеклом.
– Не зацикливайся на своей ноге. Не зацикливайся на том дне. Все идет хорошо."
"– Все идет отвратительно. – В глубинах голоса Джерри прозвучало гнусавое банджо, свидетельство того, что он родился и вырос в сельской глубинке Кентукки.
