Но и этого было достаточно, чтобы набросать на бумаге архипелаг Сорока Островов.
Наша огромная тюрьма тянулась с севера на юг овальной кляксой, дробящейся на отдельные островки без всякой системы. Фактически можно было говорить о ширине архипелага – пять островов и длине – восемь. Конечно, реальная картина выглядела гораздо сложнее, но и такими данными на Островах не располагал никто и никогда. Разве что… Безумный Капитан?
Я невольно глянул по сторонам. Но ничего похожего на другой парусник поблизости не было. Клипер Безумного Капитана, если он существует на самом деле, мотался сейчас вдали от Островов, ожидая нового шторма. А на непогоду не было и намека…
«Дерзкий» плавно скользил по ровному, как стекло, океану. Изумрудную гладь не тревожила даже мелкая рябь. Все казалось специально приготовленным к плаванию… Специально.
Я поднялся, угрюмо рассматривая замок, мимо которого мы проплывали. Он был как раз под стать моему тревожному настроению – мрачный, угловатый, из серого камня. И остров подходил своим хозяевам – сплошь скалистый, без всяких признаков растительности. Лишь мосты оставались веселыми, розовыми…
– Может, высадимся? – кивнув в сторону неприветливого островка, спросил я. Никто не смотрел из окон, ни единого звука не доносилось с моста, под которым мы проплывали.
Том понял, пожал плечами. Деланно улыбнулся. Не хотелось, видно, ему высаживаться на этот берег.
– Our island – next, – предложил я.
Кивнув, Том улегся на палубу. И в эту секунду послышался свист. Нарастающий, тонкой иглой буравящий уши, он чем-то напоминал звук падающей бомбы. Правда, послабее был, пожиже. И завершился не взрывом, а треском раздираемой материи. Распоров парус, срубив одну из многочисленных веревок, названий которых я так и не запомнил, в палубу вонзился узкий длинный меч.
Тимур с Янушем пулей спрыгнули с крыши каюты. Том, ойкнув, бросился натягивать и отпускать уцелевшие снасти. А Тимур, прижав к плечу арбалет, нацелился в мост, под которым мы как раз проплывали. Но мост казался мертвым. Бросившие в нас оружие, очевидно, легли.
– Сволочи! – закричал я, подбегая к мечу. Схватился за рукоятку, потянул. Меч все еще оставался стальным, враждебным. Какую же ненависть надо было вложить в бросок, чтобы оружие так долго сопротивлялось чужим рукам!
Разорванный парус негромко потрескивал, расползаясь на две половины. «Дерзкий» замедлял ход.
Том торопливо доставал запасной парус.
Мы быстро стянули старый парус, скинули его с мачты.
