Мила наслаждается моментом своего отдыха в уютной комнате после долгого дня. Здесь она может позволить себе погрузиться в чашку кофе и романтические книжки без особых правил, как дома. Однако рядом стоит свекровь в халате, делая ее состояние еще более неудобным, чем голо на кровати....
Главное, что им не было скучно вместе – этого Женя тоже очень боялась. Встав с постели, они всегда находили о чем поговорить за завтраком, и потихоньку начинали рассказывать друг другу о себе. Скупо, сдержанно, не взахлеб, но ведь у них впереди вся жизнь… Пока единственным, в чем они не сошлись, была классическая музыка. Долгосабуров оказался меломаном, а Женя отдала свое сердце литературе, на другие искусства ничего не осталось. В филармонии она отчаянно томилась – вместе с Валеркой, которого они взяли с собой для культурного развития, и даже немного ревновала мужа к Баху и Генделю.
Сегодня ей удалось избавиться от Николая. Надо было отвезти Наталью Павловну к приболевшей знакомой. Женя поехала на метро, как обычная студентка. Как быстро она отвыкла от свободы, и как это, оказывается, хорошо – чувствовать себя свободной. Раньше она не думала об этом, не замечала, а теперь свобода так будоражила душу!
Она вышла из метро и свернула в сторону от гостиницы – к Румянцевскому садику.
Быстро темнело, из реки и низкого неба уходило серебро, тревожно горели фонари.
Белые ночи, Северная Пальмира, думала она, приближаясь к зданию Академии художеств. Петербург белыми ночами – это призрак и сказка, отражение рассвета в закате. Свою каменную плоть город обретает только сейчас, на краю полярной ночи. И станет домом он только для того, кто полюбит его городом черных дней…
Она остановилась возле сфинксов. Ей показалось, что тени на их каменных лицах сложились в ухмылку.
От радостного чувства свободы не осталось и следа. На сердце было смутно, тревожно. Все, чего она достигла к двадцати одному году, далось ей слишком легко. В обозримом будущем ни борьбы, ни лишений тоже не предвидится.
Но ведь настоящая любовь, как дамасская сталь, должна быть выкована в горниле страданий.
Она вспомнила о минувшей ночи – без волнения и смущения. Новая сфера жизни тоже никаких сложностей в себе не таила.
Без всякой жалости к рукавам шубки Женя облокотилась о парапет набережной. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь неприличное, закурить, например.
