В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
"
"Дуня разочарованно кивнула. Все так и было. Вроде ищет её, но как только найдёт, то сразу же скрывается из виду. И совершенно не ясно было как это понимать? Душа просила героических поступков, безумных взглядов и идиотских признаний, а ничего не было.
— Евдокия, он муж зрелый и ты глупостей от него не жди, тем более… — Аграфена уставилась вдаль, как будто вместо стен видит что-то другое.
— Бабуль, ну что из тебя все тянуть надо?
— Дуняшь, ответь мне честно: а за что ему тебя любить?
— Не поняла. Ба, это вообще-то обидно!
— Девочка моя, ты для меня самая лучшая, но для князя… разве ты показала ему, что стоишь того, чтобы за тебя бороться?
— Ба, но…
— Погоди, послушай, раз спросила.
— Бабуль, я это без тебя знаю.
Аграфена с удивлением посмотрела на внучку, но согласилась и кивнула.
— Только, видимо, ты не учла ни собственных переживаний, ни князевых. Дуняша, пойми, он уже многое повидал и испытал. Сколько раз он смотрел смерти в глаза? Его жизнь устоялась, но однажды ты подарила ему надежду. Он поверил, загорелся, но ты выросла, и он не знает, что ему ждать от тебя.
— Ты хочешь сказать, что он боится?
Аграфена задумалась насколько она права, раздавая советы.
— Дуняша, ты бы брала пример со своей подружки.
— С какой подружки? С Мотьки, что ли?
— Нет, с Еленки Оболенской. Вся Москва обсуждала, как она поперёк отца пошла за своего Юряту.
Евдокия улыбнулась, вспомнив, как дело было. Сейчас Еленка с Юрятой ладно живут.
— Ба, я не смогу, как Еленка, — вздохнула Дуня. — Робею, — призналась она.
— А и не надо прям как она, — Аграфена обняла внучку за плечи.
Евдокия слушала бабушку и со всем соглашалась, но как только представляла, что ей надо проявить инициативу, то на неё накатывал страх быть отвергнутой.
Аграфена заговорила о мужах, как о ранимых, переживающих, зависимых от женской теплоты и ласки. И Евдокия постепенно набиралась внутренней храбрости.
