В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Косу она спрятала под шапку с меховой опушкой, но не для того, чтобы казаться мальчиком, а чтобы не зацепиться ею. В целом её одежда вписывалась в разношерстный вид царского поезда и любопытные взоры были только из-за отделки шубы тканью.
Дуне даже показалось, что её появление никто не приметил из-за того, что её вои держались рядом с нею. За их спинами не враз кого приметишь, тем более они грозно зыркали, не давая никому приглядываться.
Как только поезд подъезжал к очередному постоялому двору, то Дуня спрыгивала с Мухи и на ходу залезала в домик.
Подъезжая к новому постоялому двору, Евдокия переоделась, накинула шубу с длинными рукавами и вышла из походного домика. Обернулась, помогла бабушке спуститься и с удивлением посмотрела на подъехавшего царевича, князя и их ближних.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.
— Где он? — глухо спросил Юрий Васильевич.
— Кто? — нахмурилась Аграфена.
— Боярич… баский ликом… пригожий, весь из себя… — глухо произнес князь, смотря в глаза Евдокии, но та лишь приподняла брови. — Или то твой брат? Тогда почему не сказала, что он едет с тобой?
Боярышня с монахиней какое-то время молча смотрели на окруживших их мужчин, а потом:
— Ой, не могу! — всплеснув руками, захохотала Евдокия. — Да то ж я! — для достоверности она хлопнула себя по груди. — Надоедает сиднем сидеть, вот и… — она трогательно развела ладошки и с улыбкой обвела взглядом суровых мужчин.
— А я тебе говорил, что это Дунька в дорожной одежке, — хохотнул царевич и спросил: — Чего к нам не подъехала?
— Да мои не пустили, — кивая в сторону Балашёва с Ильей, призналась она. — Тем более, что я подолгу не езжу… так чего всех баламутить, скача туда-сюда.
Иван Иваныч одобрительно кивнул Балашёву, мельком глянув на крутящихся поблизости парочку неприметных воев. То князевы охотники. О них он узнал, когда читал список входящих в поезд людей.
Царевич тронул Юрия за рукав, торопя его пройти в дом. Смущенный князь хотел было что-то сказать боярышне, но чувствуя себя дураком, отступил, поспешил за племянником.
— Ловко же тот пан ввёл нас в заблуждение, — произнёс царевич, когда остался наедине с Юрием. — Вроде как о безопасности поезда беспокоился, заметил нового человека, а не мог не понять, что это боярышня.
