— Если ты обрушишь на нас особняк, легче нам не станет!
В глазах Кристины мелькнуло понимание, и она с неохотой опустила руку.
Сгусток шмякнулся на пол. Звука не было, но всё равно возникло ощущение, будто упал кусок сырого мяса. В наступившей тишине стали различимы зажигательные звуки фокстрота — граммофон каким-то чудом уцелел и продолжал всеми силами радовать гостей.
Я бросил беглый взгляд на Бориса — тот лежал почти неподвижно, лишь грудь его вздымалась в такт дыханию. Что же это за огрызок остался перед нами? Что он может означать?
«Огрызок» между тем прополз полметра по полу и остановился. Мы глядели на него, тяжело дыша. Атаковать никто не спешил, все уже были на пределе.
— Хаос… — послышалось мне.
— Кто-то что-то сказал?
Никто не ответил. Никто из моих ребят.
— Хаос правит, — повторил шёпот, и теперь я понял, что он доносится из сгустка. — Миром правит хаос.
— Это ты, что ли, хаос? — громко, с восхитительным презрением спросила Кристина. — Что ж, можешь начинать править — выгребной ямой где-нибудь в Скотопригоньевске.
— Фи, как вульгарно, — пробормотала Полли. Она натянула очередную стрелу, но пока не пустила в неё Свет.
— Хаос правит! — Голос окреп.
Сгусток поднялся, как будто лежавший скорчившись человек встал на ноги. Недооблако приняло форму человеческого силуэта и начало темнеть. С каждым мигом оно становилось чернее, и казалось, что синхронно с этим процессом в душе у меня разрастается мрак безысходности.
Мы истощили себя, но не можем ничего сделать даже с этим жалким огрызком. А ведь это — даже не кончик пальца той Тьмы, что притаилась снаружи! Это максимум — кусочек ногтя, ресница её…"
"Всхлипнула Полли. Лук опустился, и стрела исчезла. Рыжие локоны будто враз потускнели. Кристина, побледнев, опустила голову. Поникло оружие Мишеля, Анатоля, Андрея.
И в тот миг, когда казалось, что сейчас все просто упадут на колени и зарыдают, сверкнула молния. Сияющий серп ударил в чёрный силуэт и рассёк его надвое.
Демонические голоса взвизгнули. Силуэт тут же сросся, но наваждение рассеялось.
— Держите себя в руках, — произнёс холодный голос Платона. — У Тьмы много оружия. Одно из них — она может черпать тьму в ваших душах. И вот забавный нюанс: тьмы там от этого становится только больше.
— Так это она сделала⁈ — возмущенно воскликнула Полли. И, не дожидаясь ответа, выпалила по Тьме обычной стрелой.
Ну, не совсем обычной — «личной», той, что не нужно ходить и искать.
Стрела попала силуэту в плечо, и тот дёрнулся, зашипел. Я поднял цепь.
Силуэт прыгнул. Выпростав щупальца, зацепился ими за люстру и повис. Теперь он не напоминал человека, был похож скорее на взбесившегося осьминога, пытающегося удрать от повара.