В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Медленные, издевательские.
Я повернул голову и увидел неподалёку от входа нового персонажа. О котором за время каникул успел подзабыть.
Жорж Юсупов, собственной персоной. Парень, который физически не способен учиться и делать выводы. Сколько бы он ни огребал от меня — каждый раз принимает такую позу, будто всё было наоборот. Пожалуй, можно его даже поуважать за это. Слабым духом господина Юсупова младшего точно не назовёшь.
— Прекрасное избиение младенцев, господин Барятинский! — восхитился Жорж.
— Сердце, господин Юсупов, это мышца, которая качает кровь, — назидательно сказал я. — Оно не может испытывать восторг. Может только качать кровь, либо же перестать это делать.
Боевой режим отпускал небыстро. И пусть сейчас я только говорил, не действовал — но голос мой звучал жутковато даже для меня. Лицо Жоржа окаменело, и хлопать он перестал.
— И если ваше сердце, господин Юсупов, чёрного цвета, то у меня для вас плохие новости, — продолжил я.
— Костя, — позвала Кристина.
Я досадливо дёрнул плечом. Ладно вам, блин! Шучу же… Наверное.
К Клавдии я в последнее время заезжал частенько, жемчужину приходилось чистить. Только вот моими же стараниями сложных случаев у Клавдии было мало, за прошедший год мы с ней оздоровили едва ли не весь Чёрный Город. А жемчужина чернела быстро.
Платон, когда я рассказал ему об этом, заметил, что это — влияние Тьмы, окутавшей мир.
— Вы чего-то хотели, господин Юсупов? — спросил я.
— О, надолго я вас не отвлеку! Я пришёл, чтобы передать послание.
Жорж вытащил из кармана небольшой свиток, выглядевший так, будто его спёрли из реквизита исторического фильма, и протянул мне. Свиток был перевязан чёрной лентой.
— У вашего рода настолько плохо идут дела, что вам приходится подрабатывать почтальоном, господин Юсупов? — усмехнулся я, развязывая ленту.
Жорж побагровел.
— Вы, господин Барятинский, слишком легко переходите грань между шуткой и вызовом!
— Прошу меня простить. Я не имел в виду никакого оскорбления. Ей-богу, ещё одной дуэли с подставным болванчиком просто не переживу — сдохну от скуки."
"Я развернул свиток и пробежал взглядом по написанным от руки строчкам. Посмотрел на Жоржа.
