В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Ваша личная репутация и репутация вашего рода если и не будут уничтожены полностью, то очень серьёзно пошатнутся."
"— Господи, как же меня достали эти танцы на льду… — Я откинулся на спинку скамьи, завёл руки за голову. — Репутация…
Чем больше я думал, тем всё более правдоподобным казался мне исход, о котором говорил Платон. Юсупова я основательно унизил тогда, в бассейне с рыбками. Благо, без свидетелей, но осадочек-то остался.
— Ну, значит, я не буду его убивать, — сказал я. — Вырублю. Этого хватит.
— Не мне вам рассказывать, капитан Чейн, что в бою бывают ситуации, когда либо убиваешь, либо умираешь, — жестко сказал Платон. — А уж если противник сам хочет умереть…
— Ну и что ты предлагаешь? — перебил я.
Платон как-то совсем нехарактерно для него пожевал губами. Огляделся и, наклонив голову, тихо сказал:
— Убийство.
— Но мы же только что…
— До поединка, — уточнил он. — Я предлагаю убрать Юсупова, пока он не ждёт нападения.
Я присвистнул:
— Прости, а ты точно белый маг?
— Всё в этом мире относительно, Константин Александрович, — грустно улыбнулся Платон.
Я встал со скамьи, повернулся к Платону.
— Думать не смей об этом, ясно⁈
— Вы не можете запретить мне думать, ваше сиятельство.
— И делать тоже не смей!
— Делать — тоже не можете запретить. Я не ваш слуга, я — ваш учитель. И остаюсь в этой должности лишь по своему желанию. Точнее, оставался. До сего дня.
— Ты уходишь? — как-то растерялся я.
— Мне больше нечему вас учить. Хороший учитель отличается от плохого тем, что знает, когда уйти. Я бы предпочёл остаться вашим другом, но если это невозможно… Что ж, даже в таком случае я понимаю, что Российская Империя нуждается в вас, живом и здоровом, куда больше, чем во всём роде Юсуповых.
— Платон… — Я ушам не мог поверить. — Да ты сам-то себя слышишь⁈ Ты понимаешь, что происходит? Это ведь Тьма! Та самая Тьма, о которой мы говорили! Это она заставляет тебя…
— Помилосердствуйте, ваше сиятельство.
Я пропустил подколку мимо ушей. Покачал головой.
— Платон. У меня сейчас такое ощущение, что именно тебе семнадцать лет! Если ты реально настроился на такое дело — зачем меня ввёл в курс? Чтобы я тебя отговаривал?
— Полагал, вы разделите мои мысли. Как… как тот, кто вы есть на самом деле.
