В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
И, разумеется, не забыл нашего скоротечного поединка. В ходе которого Дашков вырубил сам себя.
Тогда император отдал одно из мест в Ближнем Кругу Воронцовым. Хотя я победил в двух поединках, один род не мог занимать два места. Суть была в том, чтобы места эти заняли именно белые маги.
За истекший год старик Воронцов, патриарх рода, скончался. Но зато к белым магам начала возвращаться сила, и теперь защищать место в Ближнем Кругу вышел парень лет двадцати, коротко стриженный, с предельно сосредоточенным лицом.
— Мы можем позволить себе потерять лишь одно место, — сказал мне на ухо дед. — Сейчас у нас перевес. Хорошо, что перевес у нас, но не очень хорошо, что этот перевес есть.
— Сегодня я буду отвечать только за наш род, — ответил я.
Взваливать на себя кого-то сверх Юсупова мне уж точно не улыбалось.
— Большего я и не прошу.
— А что если я солью бой, чтобы вернуть в Ближний Круг баланс? Как тебе такое?
Судя по вытянувшемуся лицу деда, «такое» ему даже в голову не приходило, и в страшном сне не снилось.
— Костя… что ты такое говоришь⁈
— Да ничего, — пожал я плечами. — Просто пытаюсь понять, что для тебя важнее: баланс и процветание государства или место в Ближнем кругу для рода Барятинских.
— Никто не посмеет меня упрекнуть в том, что я принимал плохие или эгоистичные решения на своём посту! — У деда даже губы задрожали.
— Ты переводишь тему.
— Важно и то, и другое, Костя!
— Если сейчас все белые маги победят, то сильный перекос будет в сторону белых.
Ответа не последовало. А когда я обернулся, то увидел, как дед скрывается в толпе.
Усмехнулся. Ну да, вопрос непростой. И не белому магу на него отвечать. А тому, у кого в жемчужине в равных долях сосредоточены белое и чёрное. Тому, кто сидит на троне и внимательно следит за начинающимся поединком…
Дашков не блистал оригинальностью.
И — кто бы мог подумать! — Воронцов этого ожидал. Он не стал призывать оружие. Бросился в атаку на один из вихрей и выставил руку перед собой.
Щит? Нет… Вихрь не разбился о невидимую преграду, он отразился от неё и полетел, наращивая скорость, к хозяину.
Дашков попятился.
