Так что мы будем ехать ещё час. Жди надпись: «Петербургский вокзал». Там наша остановка.
— Петербургский? А мы разве не в Москву?
— В Москву. Но Петербургский вокзал был назван так в честь сообщения «Москва — Санкт-Петербург». Кстати, он считается самой старой железнодорожной станцией столицы. Его возвели ещё в тысяча восемьсот пятьдесят первом году. Больше полутора веков прошло. Прикинь?
— Обалдеть. — надо бы привыкнуть к человеческим меркам времени. А-то для меня 150 лет, это что? Так, чисто одну профессию освоить. Зато для людишек — это целых полтора века.
— В общем, совсем скоро приедем. Ты не переживай.
Действительно, судя по расписанию — ехать нам ещё было минимум 56 минут.
И, как раз тут началось нечто очень странное. Мы буквально останавливались через каждые 5 минут возле очередной станции. Локации за окном менялись со скоростью звука! От полностью застроенных серых городских джунглей до самых настоящих лесов. Выглядело максимально утомительно… и ощущалось примерно так же.
— Зачем мы останавливаемся через каждые пять минут возле очередной непонятной станции? — не выдержав, спросил я.
— Пропускаем поезда. Корректируем время прибытия, чтобы не занимать место на путях. Это же логистика, друг мой. Не всё так просто. — с улыбкой ответил Толик и вновь углубился в свои литературные подземелья.
— Кстати, ты что… пишешь сюжет для очередной игры?
— Уже нет. Я последовал твоему совету и начал переделывать всё под книгу. Планирую к октябрю закончить и начать выкладку на веб-узле.
— Ого! Ты большой молодец. Дашь почитать?
— Эм-м… — Толик вновь оторвался от своей книги и неуверенно взглянул на меня: — Крайне сильно сомневаюсь, что тебе такое будет интересно. Да и… стеснительно как-то… давать свою писанину родне.
— Да, ладно тебе! Я на литературном промысле собаку съел. Помогу, чем смогу.
— Уверен? Просто… если ты скажешь, что это нечитаемая кака, я вообще никогда в жизни больше не вернусь к письму. — вздохнул он.
— Да ты не бойся. Я же не тиран. Почитаю, посмотрю, что там и как… Авось, что хорошее предложу. В общем, не парься.
— Ладно. Как будет готово, я дам знать. — ответил пацан и вновь углубился в книгу.
— Писатели — очень ранимые существа, мур-мя… — сквозь сон прошептала Устинья.
Через двадцать минут к нам в купе заглянула Пуся. Одета она была в строгую юбку, сапоги, которые заканчивались чуть выше колена, белую рубашку и легкое пальто, отдалённо напоминающее мундир. Честно говоря, она даже в этом выглядела максимально притягательно.
— Владимир Демидов. Пойдёшь со мной! — улыбнувшись, командным тоном произнесла она: — Я буду сопровождать тебя в Совет, а потом в общежитие. Так что не переживай. Потеряться не дам!"
"— Сердечно благодарю вас, Госпожа Пелагея.