Вера в собственные силы у команды ненадышна и опасна. Лина зашла слишком далеко сомнениями, но недооценивать противников не стоит — их проклятые существа продолжают настигать. Дробь №0000 берет противников только издали, и это может стать нашим преимуществом.
Высокий, статный и одетый с иголочки… Ощущение, будто цвет мундира выбирал целый кабинет модельеров, серьёзно! Я такое сочетание стиля и красоты встречал только у… Шанго.
Заметив меня, Император остановился и с дружелюбной улыбкой махнул рукой. Я тут же вытянулся по струнке и низко поклонился. Такая честь выпадает редко и нужно показать, что манерам меня уже научили.
— Владимир Аркадьевич! Как же здорово вы тут всё обустроили. — видно, что голос Михаила Алексеевича был хорошо поставлен, но некоторые нотки всё же выскакивали, как у типичного вояки.
— Благодарю за похвалу, Ваше Императорское Величество! Я не ожидал, что вы примите моё приглашение… Для меня большая честь! — я сделал вид взволнованного пацанёнка.
— Вы знаете, моя дочь… её очень сложно пронять. Но сегодня она призналась, что впервые была серьёзно напугана вашими аттракционами. Посему — хочу явится сюда в обычный день и попробовать!
— Буду очень рад принять вас.
— Нет-нет, я тайком. Чтобы никого не смущать.
С этими словами, он похлопал меня по плечу, и в компании охраны продолжил свою неспешную прогулку. Вся тусовка зевак, конечно же, удалилась вслед за ним.
— Тяжело быть Императором. — произнёс мужчина в дорогом костюме пепельного цвета. Ярко-голубые радужки глаз и эти золотистые волосы… Почему они казались мне такими подозрительно знакомыми?
— Это уж точно.
— Антон Юрьевич… — пригладив золотой ус, представился мужчина и ответил на рукопожатие: — Долгоруков.
— О! — я улыбнулся: — Как же здорово, наконец-то, познакомиться с вами лично!
— И мне. — в голосе Долгорукова звучало ехидство: — Знаете, Владимир Аркадьевич… Ваш подход к делу мне импонирует. Да и ваш отец — золотой человек, который не покладая рук трудится во имя Империи! Я уважаю вас и весь ваш Дом.
— Однако? — я с непониманием посмотрел на Антона Юрьевича. Ой, бедолага… Прости, что совсем скоро украду твою дочь. Но такова жизнь, усатик! Не твоя вина, что ты пригрел у себя под крылом мою любимую женщину.
— Однако у каждого из нас есть нечто такое, за что не грех и поговорить по-мужски. — тонко намекнул он.
— Так.
— Я вот об этом. — Антон Юрьевич указал на играющую с сиротами Настю.
