– Ни щита, ни кольчуги! Хоть бы полусловом намекнул, старый колдун! Интересно – вампиры или нет? Если вампиры, то я после малейшей царапины таким же стану…
Монстры налетели толпой, ринулись на добычу все сразу – и столкнулись в шаге от Андрея, сбивая друг друга на лед, шипя и пинаясь, как увидевшие аппетитного червячка цыплята. Новик несколько раз рубанул эту толпу саблей, резанул косарем перепонку крыла небольшому вампирчику, перепрыгнувшему кучу-малу, отскочил, прорубил плечо монстру, зашедшему справа, снова отскочил.
Твари опять дали ему передышку, пожирая кого-то из раненых. Андрей повернулся и перешел на бег, торопясь добраться до строения.
– Надеюсь, это не их деревушка? – На охлупне, коньке крыши, уже различалась любовно вырезанная из дерева оскаленная драконья морда. – Иначе мне можно не дергаться.
Он оглянулся. Твари все еще были заняты, но особой радости это новику не доставляло. К делящей куски собрата стае каждую минуту присоединялись все новые и новые монстры. Что они станут делать, когда жратва закончится – догадаться не сложно.
Андрей споткнулся, кувыркнулся через плечо, вскочил, держа перед собой косарь и саблю, опустил глаза вниз. Там, окруженная кусками застывшего льда, темнела продолговатая прорубь, лишь слегка прихваченная сверху прозрачной корочкой. В глубину уходила толстая, с мизинец, туго натянутая веревка.
– Сетка! – сообразил новик. – Неужели это бесовское отродье умеет ловить рыбу? Или тут все же есть люди? Пожалуй, добраться до деревни смысл таки есть…
Он опять перешел на бег, поминутно оглядываясь – и чуть не прозевал монстра, спикировавшего на него спереди. К счастью, оружие уже было обнажено – он успел отвести косарем тянущуюся к горлу руку, а саблей рубанул пролетающего мимо врага в бок под ребра. Сталь рассекла тело до позвоночника – и тварь врезалась в лед, теряя из раны куски каких-то сине-желтых внутренностей.
Еще сотня метров. Он перепрыгнул прибрежные кусты, взбежал по склону и буквально нырнул в приоткрытую дверцу сарая… Вот теперь можно было хоть немного перевести дух.
В сарае пахло свежестью и хвойным лесом. В яслях лежала шапка чистейшего снега, у дальней стены покосились и частично осыпались широкие полки, заставленные пустыми корзинками, через дыры в потолке просвечивало небо.
Запах свежести. Никогда Андрей не думал, как может пугать и раздражать этот аромат. В сарае должно пахнуть гнилью, навозом, потом, прелым сеном. Пахнуть жизнью. А свежесть… Это означало, что сарайчик заброшен уже несколько лет. Новик прошел к дальней стене, выглянул через щель наружу. Там, дальше, вниз по холму, тянулась целая улица из брошенных изб. Провалившиеся крыши, черные глазницы окон, покосившиеся навесы над крылечками.