Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Лишь потом услышали неумолчный грохот, а еще погодя земля начала вздрагивать и постанывать от тяжелой массы мчащихся коней.
Владимир, шатаясь в седле, перевел коня на шаг. Из пыльного облака вынырнули всадники. Заходящее солнце блистало на остриях копий, а когда они подскакали ближе, багровые искры заплясали и на оскаленных в лютой злобе зубах.
– Я князь киевский, – сказал Владимир как можно громче. – Я еду к хану.
– Рус! Собака! Смерть! Полон! Выкуп!
– Это решит хан, – бросил Владимир.
Их окружили тройным кольцом, передний всадник с кольцом сотника повел отряд в сторону. Там двигались повозки побогаче других, крытые, волы были украшены упряжью с серебряными бляшками.
По случаю прибытия русов хан велел остановиться на ночь, шатер поставили в самой середке стана. Владимир помылся, выпил кувшин родниковой воды, затем его отвели к ханскому шатру.
Внутри на подушках сидел сам хан, старый и с двумя длинными шрамами на лице, рядом стояли два высоких воина. Лица их были суровы и надменны. Владимир лишь скользнул по ним взором, чтобы убедиться, что это сыновья хана, что хороши как воины, но вряд ли будут хороши как советники.
– Я великий князь Владимир, – сказал он. – Я иду с войском на земли греков. Но, узнав о твоем походе, поспешил навстречу.
Хан жестом предложил сесть напротив. Лицо было не просто старое, Владимир видел лицо человека, много повидавшего, битого жизнью, знающего ей подлинную цену. На Владимира посматривал испытующе. Кивнул сыновьям, один хлопнул в ладоши. Полог откинулся, внесли поднос с едой и прохладительными напитками.
– Ты поступил опрометчиво, – заметил хан.
– У меня хорошие воеводы, – ответил Владимир небрежно. – Они знают без меня, что делать.
– Но твоя жизнь…
– Такой пустяк? Зато говорить я препочитаю сам.
Хан кивнул. Его узкие глаза не отрывались от лица киевского князя.
– Ты поступил мудро, хотя и очень рискованно.
– Кто не рискует, тот не высовывается из норы, – ответил Владимир. – Скажи мне, великий хан, зачем тебе этот поход?
Хан распрямил плечи. Глаза гордо свернули.
– Мы едем в поход за славой! Наши кони застоялись, а мужчины что-то долго спят в постелях своих женщин. И чужих тоже.
