Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Уже нет сил гасить пожары, а русы все бросают тяжелые глыбы, что убивают и калечат людей, швыряют горшки с экскрементами и горючими смесями. Самим не продержаться…
Дома горели по всему периметру, затем ветер разнес огонь и в центральную часть, где высился гордый дворец стратига.
– Княже, – не выдержал Войдан, – самая пора ударить! Там уже и ворота защищать некому!
– Потерпи еще, – отозвался Владимир.
Войдан косился на его исхудавшее лицо. Кожа на скулах натянулась так, что едва не прорывалась. Губы пересохли, будто сам страдал от жажды со всеми херсонитами.
– Что с тобой, княже?
– Жду, – отозвался Владимир глухо. – Этот плод сам падает в подставленную ладонь.
К полудню, когда от жары плавился песок, а все живое забилось в щели в поисках прохлады, над городом уже стояла сплошная стена черного удушающего дыма. Горели уже не отдельные дома, горел Херсонес. Русские воины перестали дразнить последних воинов на стенах, умолкли. Из города доносились едва слышные душераздирающие крики, треск падающих перекрытий, рев пожара.
Солнце начало двигаться к закату, но воздух оставался таким же знойным, сухим, горячим. Внезапно большие ворота города распахнулись. Оттуда вывалилась толпа оборванцев, худых и растрепанных, словно их только что выпустили из застенка. С воем, криками, руганью и плачем они понеслись через мост, не дожидаясь, пока тот опустится, толкались и срывались в ров, но остальные бежали, обезумев, к морю.
– Воины! – страшно заорал Войдан. – На коней! Ударим…
Владимир перехватил за локоть, сжал с силой:
– Не спеши.
– Ворота все еще открыты!
– Я думаю, так и останутся.
Войдан покачал головой, сам вскочил на коня. Во главе малой дружины понесся к воротам. Тавр поймал взгляд Владимира, кивнул, отдал какие-то приказы помощникам. Те умчались, а вскоре большой отряд с кирками и лопатами отправился в горы.
Умен, подумал Владимир. Без слов понимает. Городу нужна вода, теперь это уже не враги.
"А в стане принимали оборванцев. Оказалось, доведенные до отчаяния ремесленники, которым досталось больше всего, голодной смерти предпочли гибель, если придет, от оружия русичей. Еще два дня тому разгромили последние склады, но запасы еды и воды богатые прятали в домах.
