Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Ромей вдруг потемнел лицом, и Владимир понял, что нечаянно угодил в больное место. Здесь от базилевса до последнего раба знают, что Константинополю пасть. И даже знают, кто победно взойдет на его стены.
Владимир гордо повел плечами, чувствуя невидимые доспехи. Внезапно ощутил, впервые в жизни, что он не просто всеми попираемый челядин, сын рабыни. Он русич, сын земли, которую уважают и боятся.
Но чтобы это ощутить, надо всего лишь побывать в чужой земле.
– Я все равно тебя возьму, – повторил он, пробуя слова на вкус, – одну или с Царьградом!
Корабли, подгоняемые ветром, споро бежали к днепровскому берегу.
Добрыня, стоя на носу корабля, сказал с восхищением:
– Какая сорока им донесла?..
– Раньше нас вышли купцы новгородские, – бросил Волчий Хвост. – А они поперли напрямик.
Добрыне почудился упрек, нахмурился:
– Им нечего терять.
– А товары?
– Что товары…
Берег быстро вырастал, народ что-то орал, швырял в воздух шапки.
Кормчий довольно скалил зубы. На самом краю причала ему махала косынкой статная полногрудая женщина. За ее юбку держались двое малых детей. У него в каждом порту по жене, а то и по две, и чем больше заводил жен, тем чаще приходилось уходить в море, чтобы заработать на всех.
С корабля метнули канаты, на причале подхватили, подтянули, привязали, наложили мостки, и вот Добрыня величаво ступил на родную землю. Поклонился земным поклоном, а Волчий Хвост даже встал на колени и поцеловал землю.
Расталкивая толпу, на причал пробился Сфенел. Обнял Добрыню, почти такой же огромный и тяжелый, отстранил на вытянутые руки, всматриваясь в загорелое лицо:
– Зрю, доволен… Все удалось?
Добрыня улыбнулся:
– Про то княгиня должна узнать первой.
Брови Сфенела сдвинулись к переносице. В глазах мелькнул предостерегающий огонек.
– Ежели на то пошло, то первым должен узнать Святослав. Но князь сейчас в походе…
– Как же ты остался? – удивился Добрыня.
Брови Сфенела уже не сдвинулись, а сшиблись на переносице.
– На то воля Святослава. Он там, а я блюду его интересы здесь.
