Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
А он готов претерпеть любые муки, только бы не вызвать на ее прекрасном личике даже тень выражения недовольства.
Богатырей бы окрестить! Народ их чтит, заступники земли Русской… Им подражают в говоре, походке, одежке. Если бы эту славную тройку побратимов – Добрыню, Жидовина и Алешу – узрели с крестами на их широких, как двери, грудях, то многие бы крестились не думая…
Тавр сказал, пряча глаза:
– Княже… И не думай.
– Не станут?
– Это боярина Рынду хоть Иваном обзови, только село ему дай или серебряную гривну на шею повесь.
Владимир долго сидел, вперив взор в чисто выскобленный пол. Сказал глухо:
– Всех, кто служит на заставах богатырских, принять с честью, поить и кормить, величать, петь им кощюны про их подвиги, осыпать дарами… пока им самим тошно не станет… потом пусть внезапно явятся послы, обязательно в растерзанной одежде и непременно прямо на пир, возопят в великом страхе, что на границах Руси снова появились чужие богатыри-поединщики, силой бахвалятся, русских витязей грозят по уши в землю вбить…
Тавр кивнул, пряча усмешку.
Проэдр и высшие чиновники с трепетом ждали, что скажет великий архонт Руси, который в крещении принял имя Василия, а теперь еще именуется базилевсом.
Владимир сказал торжественно:
– Идите и скажите… Копыта наших коней не переступят границы империи! Отныне и навеки она в безопасности от моего меча.
Он услышал облегченный вздох, словно с плеч ромеев свалился Колхидский хребет. Их лица прояснились. Проэдр переспросил с надеждой:
– Мы подпишем мирный договор?
– Хоть сейчас, – ответил Владимир, смеясь.
– На… на каких условиях? Что ты хочешь получить еще?
Он обнял Анну за хрупкие плечи:
– Вы еще не поняли… Я уже получил все. Зачем мне империя? Вот моя империя.
Она вскинула сияющее лицо. Глаза сверкали как две звезды.
– Ты правда так считаешь?
– Дорогая… Империей больше, империей меньше… А ты – единственная.
Глава 45
После заключительного грабежа Херсонеса, на посошок, Владимир велел выступать обратно на Русь.
