Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
– Мой отец, которого я так не любил, тяжело ранен. Возраст дает ли знать, яд ли попал в раны, но ему становится все хуже. Он уже не выходит из дому, а сейчас, наверное, и не встает…
Он опустил голову. Лицо помрачнело, искривилось. Владимир с удивлением и сочувствием увидел, как в уголке левого глаза скопилась влага, прорвала запруду и побежала струйкой по щеке.
– Я люблю отца, – сказал Олаф шепотом. – Я этого не знал… А он все время любил меня и заботился обо мне. И теперь он противится смерти только потому, что хочет увидеть меня до того, как закроет глаза навеки…
Владимир долго молчал.
– Теперь ты… будешь конунгом?
Олаф безучастно отмахнулся:
– Нет… Я стану шведским королем. В Царьграде я принял христианство.
– Помню. Но королем ты станешь, когда крестишь всю страну?"
"Олаф поднял голову, в покрасневших глазах блеснули искорки заинтересованности.
– Да. Но, как я слышал, ты по приезде сразу хочешь окрестить Русь?
– Да.
– Я все равно еду через Киев, это самая короткая дорога. Взгляну, как делаешь ты. Ты всегда был для меня примером… Этого хотел еще отец, помнишь?
– Так ты его и послушал!
– И еще поеду по берегу Пилатова озера. Говорят, с того самого дня там частые бури. Ярится озеро!
Олаф жадно и быстро ел, а Владимир одевался, краем уха прислушивался к шорохам за стеной. Вот уже начинают творить легенды и христиане. Даже озеро сумели переименовать, как будто оно раньше никак не называлось…
Понтий Пилат! Шестой римский наместник в Иудее.
После обвинений в несправедливости к Христу бросился на меч. Тело его, брошенное в Тибр, вытеснило воду из берегов. Тогда труп положили в деревянную колоду, залили медом и отправили на родину.
Враки, но зато какие! Сколько Владимир ни расспрашивал полабов, никто не слыхивал о таком озере. Да и чего бы стал лишать себя жизни могущественный наместник Иудеи? Тысячи горе-философов ходят по пыльным дорогам Опаленного Стана. Мало кто их принимает всерьез, и не все зерна, брошенные ими, взойдут.
