Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Владимир уловил сильный незнакомый запах. Из чашки поднимался легкий парок.
– Княже, – сказал волхв еще издали, – у тебя силы на исходе.
Владимир ответил все так же настороженно:
– А что у тебя, одолень-трава? Или трава-сила?
Волхв, сильно качаясь набок, как только не расплескал по всей горнице, поставил чашку перед Владимиром. Запах пошел по всему помещению, щекотал ноздри. В нем была непривычность, но и какая-то бодрящая горечь.
Владимир заглянул в чашку, поморщился:
– Что за гадость?
Настойка была черная как деготь, которым смазывают втулки колес, чтобы не скрипели, да дверные петли.
– Кава, – объяснил волхв терпеливо. – Выпей, сразу станет легче.
Владимир отрицательно качнул головой:
– Хмельная? Это для слабых духом, отче.
– Не хмель, – ответил волхв, не обидевшись. – Мы, волхвы, сразу начали присматриваться к тебе.
– Кава, – повторил Владимир. Он покачал головой. – Чудите, волхвы… Если там козы умнее пастухов, то разве вы, волхвы, можете чему-то у них научиться?
– Княже, нет народов настолько диких, чтобы даже самые мудрые не могли у них чему-то научиться.
– Гм… Сам узнал или в мудрых книгах вычитал? А я вот все на своих боках. Почему человек так устроен, что учится только на своих ошибках?
– Не всегда.
Владимир осторожно отхлебнул глоток. Кава была горячей, но горечь смягчалась добавленным медом. Странно, в этой горечи было что-то отвратительно-притягательное.
– Горько…
– Горьким лечат, сладким калечат.
Он допил, прислушался к ощущениям. Сердце начало стучать сильнее, кровь горячим потоком пошла по измученному телу. В голове прояснилось.
– Ну как? – спросил волхв.
