В холодных водах реки, где зверев оказался, магия бурлила вокруг, создавая необычайную атмосферу. Князь Сакульский с головокружительной легкостью плыл по течению, его силуэт мерцал от загорающейся луны, а вокруг него в воздухе играла зеленая пена. Этот роман охватывает стремление бывшего князя стать магом и его ужасные приключения на пути к власти, когда он узнает, что каждое новое превращение может быть его последним....
Андрей кивнул, направился к сараю, заглянул под полог и тут же отступил: внутри какой-то купец в шубе с янтарными пуговицами выкладывал на столик серебряные монеты. Князь, не желая вмешиваться в чужой торг, немного погулял, и лишь когда купец вышел наружу, занял его место в литейке.
– День добрый, мастер, – кивнул он степенному мужику в полотняной рубахе до колен, с короткой клочковатой бородой и длинными волосами, перехваченными кожаной тесемочкой с начертанными на них священными словами: «Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое…».
– И ты здрав будь, боярин, – перекрестился мужик.
– Сказывали, колокола вы хорошие льете?
– Эка удивил, боярин! Про то половина Руси знает. Посему и кланяются к нам с этим делом и из Тулы, и из Вологды.
– Ну у меня тут преимущество быть должно, – улыбнулся Зверев. – Я, как-никак, местный. Храм мы отстроили в Сакульском княжестве.
– Хорошо не хорошо, а ранее весны, коли работа простая, отлить не сможем. А коли сложная, то и вовсе года два занять может.
– Откуда же я знаю, что просто, что сложно? – пожал плечами Андрей. – Вот, скажем, на два пуда колокол отлить – это трудно?
– Шутить изволишь, боярин? – расхохотался мастер. – Колокольчиками не занимаемся. То к шорникам тебе надобно, это они колокольчики-бубенчики-шелестельщики выковывают.
– А какие отливаете?
– Ну с Божьей помощью и с благословения владыки, для псковской звонницы намедни пятидесятипудовый колокол довели, – пожал плечами мужик.
– А глянуть на него можно?
– Чего же не показать? Нам своей работы не стыдно. Пойдем, боярин.
За литейкой, между сараем и забором, на массивных санях выгибалась рогожа. Мужик сдернул ее решительным движением, и яркое летнее солнце отразилось на пузатом боку совсем маленького, высотой по колено, гладко отполированного колокола.
– Пятьдесят пудов? – не поверил своим глазам Зверев.
– Ну, может, на полфунта туда или сюда промахнулись, – не стал спорить мастер, – но не более того.
– Да, ты прав, меньше уже и некуда, – оглянулся на подошедшего ближе Пахома Андрей. – То-то попик наш на двухпудовый колокол так взъярился. Ну что тут скажешь, мил человек, стопудовый нам на колокольню потребуется. Вижу, иначе и затевать всего этого не стоит.
– Со стопудовым легче, – кивнул мужик.
