В холодных водах реки, где зверев оказался, магия бурлила вокруг, создавая необычайную атмосферу. Князь Сакульский с головокружительной легкостью плыл по течению, его силуэт мерцал от загорающейся луны, а вокруг него в воздухе играла зеленая пена. Этот роман охватывает стремление бывшего князя стать магом и его ужасные приключения на пути к власти, когда он узнает, что каждое новое превращение может быть его последним....
Молись Богу, чтобы на глаза такому „святоше“ не попасться, не то враз в ужа болотного обратит и на обед себе заварит». Ну и замахал на меня руками. А я и рад токмо. Закрестился испуганно, да в сторону и убег. Вот так, княже, – закончил гордый своей находчивостью Пахом. – Держи гривну свою, вся в целости. Я и так про колдуна все в точности узнал!
– Молодец. Молодчина! – искренне похвалил дядьку Зверев. – Теперь одно нам только дело осталось: исподнее боярское с подворья выкрасть. Уж извини, без этого в зеркало не заглянуть… – И князь Сакульский вернул серебро обратно холопу: – Я на тебя, Пахом, надеюсь.
Холоп вздохнул, маленько потоптался, махнул рукой:
– Ладно, чегось сообразим, – и ушел, забыв притворить дверь.
Андрей тоже закрыть ее не смог: по лестнице взбежал мальчишка, нахально вставил ногу в щель:
– Пришли к тебе, княже. Доискиваются.
– Пришли – значит, встретим. – Он подобрал с сундука саблю и, опоясываясь, вышел к Данилке: – Ну, показывай.
Мальчонка кивнул на усаживающегося за стол горожанина – в алой шелковой рубахе, подпоясанного кумачовым кушаком.
– Здрав будь, мил человек, – опустился за стол перед гостем Зверев. – Ты, что ли, Евграф, Гвоздев сын, хозяин верфи, что на улице, к Посадской горе ведущей?
– А ты, значит, князь Андрей Сакульский, муж княгини Полины? Что же, рад знакомству. – Купец полуобернулся к закрытой пологом кухне и громко крикнул: – Эй, приказчик, вина лучшего князю, другу моему!"
"Вот он, нрав новгородский! Никакого уважения ни к роду чужому, ни к знатности. Все токмо на золото измеряют.
