– Да, конечно… Итак… Я ведь сказывал вам год назад, Андрей Васильевич, что страны европейские не допустят возвышения русского, не дадут Москве одолеть Казань и присовокупить к своим владениям.
– Я помню, барон.
– Разумеется, я оказался прав. Священная империя и Оттоманская порта заключили перемирие. Ныне у султана развязаны руки, он смог отвести янычар от Вены и Венеции, он получил золото испанских евреев в обмен на разрешение им свободно селиться в землях империи и оборотил свой взгляд сюда, на север. Еврейское золото превратилось в мечи изменников, что согласились сражаться с русскими на казанских стенах.
– Я уже слышал про это, барон.
– Ведомо мне, именно османы дали золото для войны на Волге, они подняли смуту в Астраханском ханстве, желая скинуть дружеского к Москве правителя. Они истребовали от хана Девлет-Гирея учинить набег на кабардинские земли, дабы и там разорить ваших доброжелателей. Султан прислал в Крым не меньше десяти орт[63]янычар и наряд в три десятка стволов для войны на русском порубежье.
– Ну османы дают, – покачал головой Зверев. – Хуже пиндосов, в каждой бочке затычка.
– Султан потребовал от Девлет-Гирея защитить Казань и начать войну с Московией, едва та попытается завладеть мусульманской твердыней на Волге.
– И что? Крымчаков мы, что ли, не видели? Да я один уже с десяток нарубил!
– Кажется, вы меня не понимаете, князь, – потер виски Ральф Тюрго. – Повторяю: верный вассал османского султана крымский хан Девлет-Гирей прямо сейчас идет в наступление на русские рубежи. Это десятки тысяч татарской конницы, несколько тысяч янычар и тридцать пушек для осады городов. Вы меня понимаете? Янычары, лучшая пехота Европы, перед которой не смогли устоять ни французские рыцари, ни немецкие ландскнехты, ни фряжская пехота. Тридцать мощных орудий. Двадцать или тридцать тысяч конников.
– Да, это серьезно, – признал Зверев. – Но татарам еще ни разу не удавалось выстоять в поле перед русской конницей."
"– Какой конницы, князь? Я ведь сам читал царский приказ об исполчении боярства. Государь повелел подниматься в седло всем!
– О, Господи! – На князя Сакульского словно опрокинули чан колодезной воды. Ноги подкосились, он рухнул на табурет и схватился за голову.
Царь Иоанн Васильевич по его, зверевскому, совету собрал в кулак все русские силы для удара по Казани. Все, совершенно все, до последнего новика. Сейчас в России войск не было. Нигде. Никого. Она лежала на пути любого сильного ворога обнаженная и беззащитная, словно распятая на кресте.
– Они ударят с юга, – словно вколачивая последние гвозди в крышку гроба, безжалостно продолжал шведский посланник. – Ударят на Тулу или Рязань, вырежут эти города и пойдут в глубь страны, сжигая на своем пути все селения и истребляя людей.