А насчёт Дульсинеи можешь не переживать, эта почтенная дама невеста одного благородного рыцаря, который отправился в путь, чтобы восславить её имя побеждая врагов.
— Ух ты! — глазеньки Аливии радостно засверкали. Тут она покосилась на брата. — А ты бы вот так смог отправиться в путь, чтобы прославить свою невесту?
Руперт отчаянно покраснел, потом пробормотал, что типа всё это ерунда и что он не благородный, чтобы заниматься разной дурью. Тут он глянул на Володю и совсем смутился.
— Простите, ваша светлость, я совсем не имел в виду вас…
Володя перескочил через перила беседки, оставив гитару там, сорвал несколько невзрачных цветков, подошёл к Аливии и опустился перед ней на колени, протянув букетик.
— Всё ради вас, прекрасная леди.
Аливия вдруг смутилась, покраснела и замерла, не зная, что сказать. Володя улыбнулся, связал стебельки и приладил букетик девочке в волоса. Потом протянул руку и слегка ущипнул её за нос.
— Ай! — Аливия обиженно пискнула и уставилась на Володю.
— Рот закрой, а то птичка залетит, — серьёзно посоветовал мальчик. Рядом невоспитанно хрюкнул Руперт и отчаянно попытался не расхохотаться.
Володя ещё сыграл несколько мелодий, а Аливия попросила записать слова про «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы» — решила попробовать перевести. Мальчик поднялся.
— Вот что, Кнопка, пошли-ка в дом, там и займёмся. Я тебе помогу. Заодно продолжим язык изучать.
— А тебе не надо по делам? — тревожно и с отчаянной надеждой спросила девочка.
— Нет, — усмехнулся мальчик. — Сегодня я до вечера совершенно свободен.
— Ураааа!!! — Аливия вскочила и заскакала вокруг Володи, но тут же скривилась от боли.
— Говорил же, не скачи пока! — отругал её мальчик. — Ещё недельку спокойно посиди и потом хоть на голове стой.
— Я попробую, — серьёзно пообещала Аливия и тут же схлопотала подзатыльник, отбежала и с безопасного расстояния показала язык. Руперт что-то сердито крикнул ей, а Володя рассмеялся. Грусть исчезла. Умеет же эта пигалица поднять настроение. Но чему удивляться? Каким-то образом она сумела вытащить его из бездны отчаяния, сумела растопить его холодность. Сейчас Володя ещё не мог понять, радоваться ему тому, что он снова умеет искренне смеяться, грустить, сердиться. Что его чувства больше не показные, а идут от души. Единственно только плакать так и не получилось… Однажды ночью он проснулся с криком — снова приснилось крыльцо дома… вот мама спускается по лестнице, держа за руку Ленку. Рядом идёт отец, а вперёд скачет он… Вот отец толкает его в сторону, выстрелы… И тут Володя проснулся… В душе горечь и боль, но глаза сухи… Как ему в этот момент хотелось разреветься, сбросить этот груз с души, отпустить прошлое, чтобы оно отпустило его.