Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
И не от избытка храбрости, а потому что нурманы рубили всех, кто недостаточно быстро задирал к небу «пустые» ладони. Тех, кто успевал, не вязали, успеется, лупили плашмя или древками по головам — и дальше резать.
Пытавшихся уйти через обмелевшую реку догоняли стрелами. Кучку отбивавшихся до последнего, зажали щитами и повязали.
Легкая победа.
Примерно такая же случилась в самом начале степной карьеры Сергея в прошлой жизни. Только там с такой же легкостью покрошили варягов.
Получилось даже лучше, чем тогда у копченых, поскольку не ушел никто и пленников набрали дюжины две, включая подраненного в руку и ноги лидера.
Тризны, к счастью, не будет. Потерь у варягов не оказалось. Виск и Трюм получили по стреле в ногу. Неглубоко. Ими уже занимались. А Кочень ухитрился сломать палец. Вылетел из седла, когда его конь копытом угодил в сусличью нору. Конь, что приятно, не пострадал. Сергей мог гордиться. Такой бой — увесистый кошель в копилку его славы.
А вот у Милоша выполнить указание Сергея и уберечь неизвестную пленницу не получилось бы. Да и не могло: в такой-то сече.
Пленница убереглась сама. Забилась в ямку, накрылась кошмой и благополучно переждала основное рубилово.
А когда все закончилось, Милош же ее оттуда и извлек.
— И что же мне с тобой делать, красавица? — Сергей оглядел женщину."
"— А что хочешь, то и делай, — равнодушно отозвалась та. — Ты мою жизнь спас. И честь тоже. Теперь это все твое, воин.
Сергей еще раз оглядел ее, оценил: ликом мила, фигурой… Тоже вроде неплохо. Хотя под таким количеством одежды попробуй оцени. Зато можно оценить пластику. И умение быстро принимать решения в сложных ситуациях.
— … Жизнь отдай родине, честь никому, — пробормотал Сергей.
Женщина поняла по-своему.
— Нет у меня кровной родни более, — произнесла она сухо. — Всех печенеги вырезали. И старых и малых. Всех.
— И мужа твоего, — догадался Сергей.
— И мужа, и братьев.
— А тебя пощадили.
— А меня пощадили.
— И, вижу, не тронули.
— Не тронули. Этот, — показала на лидера копченых, — сказал: буду его хану подарком. Мужа моего им живьем взять не удалось, так он хоть со мной потешится.
— И чем его твой муж обидел?
— Сына его старшего убил. В бою. Когда они на нас весной набежали.
— Так это месть была! — сообразил Сергей.
— Да.
И начала медленно оседать.
Сергей еле успел ее подхватить.
— Бушуй! — рявкнул он.
