Автор
Варталий Дерзкий сносит голову под ударами топоров: зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира — 6417-го. Стемид изумленно восклицает, и все присутствующие за столом смотрят на Сергея с подозрением: неужели правление Князя Варяжского окончено? Мрачная атмосфера в крепости усиливается до отчаяния....
Бур, который был старшим, на всякий случай усилил караул собой.
На этом все.
О незваном госте Сергею должны были сообщить утром, но начали возвращаться с гулянки дружинники, Бур сдал вахту и лег спать, так и не доложив командиру о визитере."
"На Поджара уже ближе к полудню наткнулся один из Прибысловых холопов, прибиравшийся в доме.
Обнаружив чужого на территории, холоп сначала испугался и даже заорал. Потом, приглядевшись, заметил, что тот связан, и, несмотря на протестующее мычание пленника, покинул клеть, решив, что это не его дело.
Вечером, когда проснувшийся Бур наконец-то вспомнил о нарушителе, последний был еще жив, что было единственным положительным моментом, потому что, пролежав почти двадцать часов в упакованном виде, подручный Левоты чувствовал себя, мягко говоря, нехорошо. Ему еще повезло, что варяги умели вязать пленных и кровообращение у него в конечностях не нарушилось.
Пленника развязали, напоили горячим киселем, без лишних нежностей отмыли от нечистот, переодели и привели наконец к Сергею.
— Тебе отрезать что-нибудь? — поинтересовался Сергей.
— Зачем?
Поджар выглядел не лучшим образом, но очень старался держаться с достоинством. Плечи расправлены, глядит прямо в глаза.
— Правильно спросил, — кивнул Сергей. — За что — ты и сам знаешь, а зачем? Ну например, чтобы ты стал поразговорчивей. Скажем, ухо? Траин…
— Я к тебе сам пришел! — занервничал подручный Левоты. — Сам! По чести! И сам все скажу! Спрашивай!
— По чести днем приходят, — заметил Сергей.
Надо отметить, что Бур, сам того не желая, почти идеально подготовил клиента к беседе. Вот он, Сергей, сытый, с византийским кубком херсонского красного вина, сидит в удобном кресле на положенном хозяину возвышении. Рубаха на нем — тайского желтого шелка, штаны — синей очень качественной шерсти, туфли домашние, невесомые, из мягкой козьей кожи. На шее — гривна золотая, на пальцах перстни. И все — тоже золотые, кроме одного особого колечка с руной райдо.
А вот пленник: голодный, измученный, в дешевом рабском исподнем, босиком, с каким-то мусором в свалявшейся бороде. И жутко перепуганный, хотя бодрится. Но, надо отметить, разум от страха Поджар не потерял. Скорее наоборот. Лихорадочно пытается отыскать правильные слова. Его можно понять.
